Кормак имел у себя в заключении заложников со всей Ирландии. Одним из них был Сохт, сын Фитала. У Сохта был красивый меч с рукоятью из золота и навершием из серебра, с золотым поясом и разукрашенными ножнами; он имел острие, сверкавшее в ночи, как факел. Если бы острием его пригнули к рукояти, он бы снова стал прямым, как дротик. Он разрубил бы волос на воде; он срезал бы волос на голове, не задев кожи; он рассек бы человека надвое так, что одна его половина какое-то время не покинула бы другую. Сохт говорил, что это был Круайдин Крепкоголовый, меч Кухулина; и семья его смотрела на этот меч как на свое родовое наследие, доставшееся им от отцов, что жили прежде них.

Между тем был в это время в Таре замечательный дворецкий, чье имя было Дубрен, сын Ургрена. Этот дворецкий упрашивал Сохта продать ему меч; он сказал ему, что каждой ночью у того будут яства с его стола, а у каждого из его свиты будет пищи на четырех человек, во славу меча, и сверх того, полностью его стоимость по оценке Сохта. <Не пойдет, - сказал Сохт, - я не вправе продавать собственность моего отца, покуда он жив>.

Какое-то время все оставалось по-прежнему; Дубрен постоянно заговаривал о мече. Наконец, он пригласил Сохта по одному случаю разделить с ним некую приятную попойку. И Дубрен наказал кравчему хорошенько потчевать Сохта вином и медом, покуда он не опьянеет. Так и было сделано, и Сохт не ведал, где находится, и впал в забытье. Тогда дворецкий взял у него меч и пошел к королевскому златокузнецу, Конну.

<Мог бы ты, - сказал он, - вскрыть рукоять этого меча?>

-<Мог бы>, - сказал тот.

Потом златокузнец взял разобранный меч, вписал имя Дубрена на его стержне и снова сделал меч таким, каким он был прежде. Так продолжалось еще какое-то время, и дворецкий по-прежнему выпрашивал меч, но не мог заполучить его от Сохта. Тогда дворецкий потребовал меч и взялся добиться своего законным образом: он заявил, что это его собственность, которую у него отняли. Сохт возразил, что подлинный меч - его по праву вместе с его уборами и украшениями и у него есть златокузнец, чтобы подтвердить это. Затем он обратился к своему отцу Фиталу, спрашивая его мнение по делу и умоляя его пойти вместе с ним, чтобы защитить его право на меч.

<Я не пойду, - сказал Фитал, - ты должен сам вести свои дела, и не вечно мне быть для тебя третейским судьей, поскольку ты являешься обвинителем в столь многих делах. Говори истину без лжи; на ложь не должно отвечать ложью; но я приду, если тебе не удастся доказать собственность на меч, и мне будет легче изменить ход дела>.

Дело было открыто должным образом перед королем, и Сохту дали возможность доказывать, что меч его. И он дал клятву, что меч был в его семье по наследству и что это его собственность. Затем говорил дворецкий: <Хорошо, о король Кормак; клятва, которую дал Сохт, лжива>. - <Кто подтвердит за тебя, - сказал Кормак, - что это ложь?> - <Вот что,-сказал тот, - если меч мой, мое имя написано на нем, и оно скрыто в рукоятке меча>. Тогда Сохта позвали к Кормаку, который сообщил ему, что было сказано. <Дело приостановлено, - сказал Кормак, - пока это не выяснится, и пусть к нам позовут златокузнеца>. Златокузнец пришел, вскрыл рукоять, и внутри нашли написанное имя дворецкого. Сохт сказал: <Вы слышали, о люди Эрина, и Кормак вместе с вами, что этот человек признает меч своим. Я передаю владение мечом вместе с его долгами от меня к тебе>. - <Конечно, я признаю, - сказал дворецкий, - собственность на него с его долгами>.

Сохт тогда сказал: <Это меч, который был найден в обезглавленном теле моего деда, и я по сей день не знаю, кто совершил это деяние; и ты, о Кормак, вынеси приговор по этому делу>. - <Этот долг крупнее прочих>, - сказал Кормак.

Тогда он присудил за это преступление взять семь кумалов и вернуть меч обратно. <Я признаю, - сказал дворецкий, - происхождение этого меча>; и затем он рассказал по порядку все о своем обмане, и златокузнец сообщил в отношении меча то же самое. На это Кормак приказал взять семь кумалов с дворецкого и еще семь с златокузнеца и сказал: <Это полезное предписание, которое вынес Нере, чтобы вершить справедливый и беспристрастный суд>.

<Поистине, - сказал Кормак потом, - это меч Кухулина, и именно этим мечом был убит мой дед, Конн Ста Битв, рукою Тибрайда Тиреха; об этом сказано так:

С войском храбрых соратников
Когда 6 и пришли люди Коннахта, -
Увы! - чтобы увидеть кровь Конна
На боках Кухулинова меча>.

Затем Кормак и Фитал вынесли приговор по мечу; это Кормак подготовил его. И Кормак присудил меч самому себе как пеню за смерть от него своего деда Конна.

Комментарии

Текст этого сказания содержится в рукописном своде под названием <Книга из Баллимот> (1391 год), куда оно было переписано из более древней <Книги из Навана>. На русский язык переводится впервые. Выразительность этого сказания помогает понять, в каком <вещно-фантастическом> мире жили древние ирландцы, насколько живым был этот мир, - и природный, и культурно-бытовой. Исходя из этого, можно по-другому взглянуть на их эстетизм, который нам кажется грубым и наивным. Но, конечно, <символы, будь то мифы, церемонии или физические объекты почитания, полностью раскрывают свою значимость только внутри отдельной традиции>, а <такое глубинное слияние с древней кельтской традицией ныне уже невозможно>. Название <Меч Кухулина> дано нами.

Кормак - сын Арта, внук Конна Ста Битв, известный уже нам верховный король Ирландии III века.

...заложников со всей Ирландии. - <Обмен заложниками был частью нормальных взаимоотношений как внутри племен, так и между различными объединениями>. Заложники брались в обеспечение мира и в знак повиновения; Кормак, как верховный король, держал заложников от четырех областей Ирландии - Улада, Коннахта, Мунстера и Лейнстера. Среди сооружений Тары при Кормаке упоминается и Холм Заложников. В одном древнем манускрипте сказано: <Он взял по заложнику из каждой крепости и выставил их в Таре. Холм Заложников из щедрых рук дал заложникам Кормак>. <Заключение>, в котором пребывали заложники, относительно, и об этом можно судить по свободе, которой пользуется Сохт, сын Фитала.

Фитал - отец Сохта, был при Кормаке главным брегоном, то есть законоведом и судьей. Обязанностью брегона было <разъяснять обычаи и законы страны в присутствии короля> [80]. Корпорация брегонов имеет очень долгую историю; некогда она выделилась из сословия друидов, которые изначально выполняли у кельтов и судебные функции: <Именно они ставят приговоры почти по всем спорным делам, общественным и частным>, - писал Юлий Цезарь о Галльской войне. Что касается брегона Фитала, то король Кормак, сам будучи замечательным судьей, имел в лице Фитала мудрого и проницательного советчика. Сохранились <Изречения Фитала>, то есть его моральные, философские и юридические максимы, произнесенные им в присутствии своего покровителя Кормака. Вот, например, какие четыре совета Фитал дал перед смертью своему сыну: <Не брать на воспитание королевского сына; не сообщать опасных секретов жене; не возвышать сына своего слуги; не доверять своей казны сестре на хранение>.

Красивый меч. - В этой истории присутствует то, что можно назвать культом оружия у кельтов. 06 этом культе свидетельствует не только наличие собственных имен у мечей, шитов и копий, но также описание мыслимых и немыслимых, часто сверхъестественных, качеств этого оружия (см. также примечания к <Финн и призраки>). <И еще в ту пору держали в мечах талисманы, а с клинков вешали демоны, - говорится в сказании "Битва при Маг Туиред", - и все потому, что тогда люди поклонялись оружию, и было оно их зашитой>. В этом сказании упоминается еще один легендарный меч - меч бога Огмы, найденный им на поле битвы с фоморами; этот меч носил имя Орна. Из многих выписок, свидетельствующих об особом отношении кельтов к оружию, приведем одно место из сказания <Болезнь Кухулина>: <...У каждого воина сбоку висел меч, и, если воин лгал, острие его меча обращалось против него. Так меч был порукой правдивости воина>.

Кухулин - главный герой уладского цикла ирландских сказаний, самое главное из которых - эпопея <Похищение быка из Куальнге>. По основной версии его происхождения, Кухулин был рожден земной женщиной по имени Дехтире от бога Луга, господина всех ремесел; это делает Кухулина <героем> в классическом смысле слова. Кухулин и сам обладал ярко выраженными сверхчеловеческими качествами: особенно известно его <чудесное преображение> в ярости, когда перед нами уже не человек и даже не божество, а некая космическая энергия. С другой стороны, Кухулин - именно кельтский герой, который <обладал многими дарами, но прежде всего - даром мудрости> (как говорится о нем в сказании <Сватовство к Эмер>) . Есть указания на то, что Кухулин вовсе не был <богатырем>: в сказаниях его называют <маленьким бешеным гномом>, а еще <темным, хмурым человечком, самым красивым из мужей Ирландии>. Жизнь этого удивительного полубога, от его рождения до гибели, последовательно описана в уладском цикле сказаний, который, благодаря А. А. Смирнову и С. В. Шкунаеву, был в основном переведен на русский язык. Считается, что Кухулин жил в I веке до н. э., за двести лет до Кормака. Ко времени Кормака Кухулин уже был легендой.

Меч Кухулина - один из ряда чудесных мечей кельтской традиции, которая первым <по старшинству> называет меч бога Нуаду, принесенный в Ирландию Племенем Богини Дану в числе четырех чудесных вещей: Камень Фаль, Копье Луга, Котел Дагда и Меч Нуаду. Заключительным звеном череды таких мечей можно считать Эскалибур (Каледвулх, или Каледболг) - меч короля Артура. Чудесные мечи, шире - орудия, а еще шире - Вещи, делают кельтскую традицию, если так можно выразиться, чудесно-вещной; все подобные предметы <нашли применение> в культуре и традиции европейского Средневековья.

...взять семь кумалов... - Кумал (наложница) - древняя единица измерения стоимости, которая изначально была равна женщине-рабыне, а затем - трем молочным коровам. В кумалах измерялся, например, любой платеж, будь то выкуп невесты или пеня за преступление (эрик).

Перс - сам судья, он был сыном легендарного <основателя ирландского правосудия> Моранна, жившего во времена Кухулина, в I веке до н. э. - I веке н. э. и знаменитого своим <Золотым Воротником>: этот Моранн ввел в обычай затягивать на шее обвиняемого нечто вроде ошейника, чтобы установить истину. Когда он говорил правду, ошейник ниспадал с него на землю; а когда лгал, ошейник затягивался вокруг шеи так, что из него и дух вон. Ошейник этот, или воротник, назывался <истиной господства>, был, очевидно, золотым и притом <одушевленным>. Что же касается Нере, сына Моранна, то <предписание>, вынесенное им, которое упоминает в тексте король Кормак, видимо, заключалось в том, чтобы брать пеню не только с проигравшей стороны, но и с лжесвидетеля.

Тибрайд Тирех - сын Мала, король Улада (Ульстера), который в порядке кровной мести убил в 157 году Конна Ста Битв. Отец Конна, Федлимид, перед этим убил отца Тибрайда, Мала. В хрониках записано: <Тибрайд Тирех Сильный, от которого пал Конн благовидный, величавый...> Существует легенда, что Тибрайд, чтобы совершить это убийство, нанял пятьдесят мужчин, переодетых женщинами. Известно, однако, что король Улада сам был недолговечен и вскоре погиб. Меч, которым он убил Конна, как выяснилось, принадлежал Кухулину - главному герою Улада.

Люди Коннахта. - Королевства на западе Ирландии были непримиримыми врагами Улада, о их противостоянии повествует весь цикл Кухулина; поэтому коннахтцы были союзниками короля Тары.

...как пеню за смерть... - У кельтов был обычай, по которому преступник за свое преступление выдавался головой (см. также сказание <Мог Эйме>). На меч Кухулина смотрят не столько как на орудие, сколько как на самого убийцу, что свидетельствует об <одушевленности> оружия в восприятии кельтов. Поэтому же в тексте говорится о передаче меча <вместе с его долгами>. Меч, таким образом, предстает как живой участник тяжбы, в конечном счете как обвиняемый.