Реклама в Интернет
Роджер Желязны | Литература | Магия и оккультизм | Фольклор и мифология | История | Философия и религия | Король Артур
Ссылки | Гостевая книга | Чат | IRC-гейт


Амон-Ра

Глава 30

Прошло три месяца, как Илья и Иаков взялись за строительство дворца Юстиниана. Дело продвигалось быстро. Строительством руководил Иаков как представитель известного архитектора, а Илью он представил Юстиниану как своего слугу. Римский вельможа не мог предположить, что именно этот мальчик был автором проекта дворца, и он же его осуществлял. Он был всегда рядом с Иаковом, всюду его сопровождал и подсказывал, какие давать поручения рабочим, какие подбирать материалы для строительства, каким расчетам придерживаться, где какую технику применять.

А новая машина для рытья фундамента удивляла всех. Это было какое-то странное сооружение на колесах. Быки тянули машину и приводили в движение железные зубцы, которые рыли яму под фундамент и выбрасывали землю наверх. Дальше было уже легко: рабочие на тачках увозили вырытую землю, уравнивали и покрывали ею каменистое поле, на котором планировалось разбить сады. Римские и афинские мастера предполагали год для подготовки фундамента, но Илья и Иаков завершили это дело за три месяца. С помощью тех же и подобных им машин они вырыли огромную чашу, прорыли канал от реки Иордан и пустили по нему воду. Спустя два месяца образовалось прекрасное озеро, в которое сразу же пустили лебедей.

Юстиниан со своей свитой часто навещал строителей и не верил своим глазам, как быстро все менялось, и проект, воплощенный на бумаге, становился действительностью. Он внимательно наблюдал за строителями - рабочими и мастерами, за окружением Иакова, и хотел опознать среди них известного архитектора. Принимал за такового то одного, то другого. Наконец, остановился на самом Иакове. "Наверное, он сам и есть тот известный архитектор, но скрывает это от меня", - такой вывод успокоил его.

Было за полдень, когда Амон- Ра и Иорам, после двухдневного пути, достигли места строительства дворца. Иаков в это время показывал Юстиниану прорытый фундамент и озеро, объяснял, что будет сделано в ближайшее время, где что будет построено. Илья стоял рядом с ним. Он издалека заметил Амон- Ра и Иорама и так обрадовался, что забыл о своем положении слуги и бросился к ним. Юстиниан возмутился, как посмел слуга без разрешения господина поступить так самовольно.

- Почему он убежал куда-то, не взяв разрешения? - спросил он Иакова.

- Господин, - спокойно и невозмутимо произнес Иаков, который тоже увидел Амон-Pa и Иорама и тоже побежал бы им навстречу, если бы не находился перед римским вельможей, - к нему издалека приехали друзья, которых он давно не видел...

- Почему они приехали? Что им здесь надо? - заинтересовался Юстиниан.

- Господин, если будет ваша воля, я найду, чем их занять!

- Они же дети, чем ты их займешь? - допытывался Юстиниан, но тут же добавил: - Впрочем, как знаешь. Ведь ты и есть неизвестный...

Юстиниан в тот день уехал раньше. Иаков был наслышан, что у него больна жена, она в тяжелом состоянии, врачи не предвещают ничего хорошего. И Юстиниан спешил вернуться к ней.

Илья и Иаков весьма обрадовались приходу Амон-Ра и Иорама.

Отец прижал к себе сына, приласкал, спросил об Анне, о Саломее.

Деяния же Бунгло Илью и Иакова страшно развеселили.

Амон-Pa интересовался, как продвигается строительство. Илья и Иаков повели их показать все на месте. Они осмотрели новые машины, канал, озеро.

И когда у озера обсуждали вопрос о том, какие будут стоять скульптуры вокруг, каким будет фонтан, вдруг к Иакову подбежали взволнованные рабочие.

- Господин, - в спешке и еле дыша, произнес один, - случилась беда! Сын каменотеса раздавил себе ногу, на него упал камень! Может быть, поможете, спасете?..

Около пятисот рабочих были заняты на строительстве дворца. Их разделили по делам и заданиям. Иаков по-доброму относился к каждому рабочему, заботился о них. Рабочие тоже полюбили своего начальника, и когда у кого-то возникали трудности, то бежали к нему за помощью.

Иаков знал сына каменотеса, этого десятилетнего неугомонного шалуна Филиппа. Отец всегда брал его с собой, куда бы ни ехал зарабатывать. Да и некому было оставлять его, ибо не имел ни дома, ни жены, ни близких. Филипп был его приемным сыном. Странствуя по дорогам в поисках работы, нашел он брошенного, как котенка, младенца и стал для него и отцом, и матерью. Хотя Филипп был шалуном, но любил трудиться, всегда был рядом с отцом и помогал ему, проявлял способности и освоил несколько специальностей. Среди рабочих он был самым маленьким, потому взрослые баловали его, он же охотно выполнял их поручения.

Услышав о беде с мальчиком, Иаков сильно забеспокоился.

- Чем мы можем ему помочь? - умоляюще спросил он Амон- Ра и Иорама.

- Пойдем, посмотрим! - сказал Амон-Ра.

Все побежали вслед за рабочими и вскоре оказались перед зрелищем, от которого сердце каждого вздрогнуло: нога мальчика была совсем раздроблена на мелкие кусочки. Из-за неосторожности отца сверху упал огромный камень, который рабочие с большими усилиями подняли, чтобы уложить его в стену будущего дворца. Мальчик лежал внизу на траве с закрытыми глазами и, наверное, о чем-то мечтал, когда камень с беспощадной силой и тяжестью упал вниз. Он так и не понял, что с ним произошло, не успев даже закричать, - он лежал без сознания, а нога его была смята, кости были смешаны с мякотью, кровью и грязью. Отец кричал, рвался покончить с собой - удариться головой об этот же самый камень, но другие удерживали его.

- Бери меня с собой, сынок, не пущу тебя одного в тот мир... Филипп, Филипп, сынок...

Почти все рабочие, которые были на строительстве, собрались вокруг места бедствия, кто плакал, кто печально глядел на мальчика. Некоторые же, опустившись на колени, пытались привести Филиппа в чувства, однако лицо их выражало безнадежность и горе: мальчик умер.

Увидев Иакова, люди расступились и пропустили его к лежащему на земле без признаков жизни мальчику.

- Иаков, спаси моего сына... - взмолился отец. Иаков, увидев мальчика в крови, тоже зарыдал

вместе с отцом.

- Попробуем спасти! - шепнул Амон- Ра Иораму.

Иорам быстро достал из сумки целительные мази, но понимал, что мальчика мог спасти только мощный огонь сердца.

Люди надеялись, что Иаков сразу что-то предпримет, потому не могли понять, почему он опустился на коленях перед мальчиком и замер, почему не дает срочные распоряжения. Зато какие-то незнакомые мальчики, которые пришли вместе с ним, как-то странно суетились вокруг Филиппа.

Иорам достал из банки всю мазь, густо смазал ею свои руки и накрыл ими вместе с руками Амон-Ра раздавленную ногу мальчика.

- Иорам, призови к себе всю мощь своей любви и сочувствия! - тихо сказал ему Амон-Pa, и спустя несколько минут оба переместились в Высший Мир, погрузились в бездонное пространство голубого огня. Вокруг не было ничего, кроме языков пылающего голубого огня, мягкого и теплого. Языки пламени ласкали душу мальчиков и возжигали их сердца.

- Иаков, куда ты смотришь... не нужны моему сыну твои слезы... спаси его... - кричал отец. Но до Иакова не доходила мольба отца, он тоже не видел вокруг никого и ничего, ибо тоже направил огонь своего сердца на маленького Филиппа и тем самым усиливал старания Амон- Ра и Иорама. И никто не смог бы догадаться, что в это время могло происходить что-либо спасительное для Филиппа.

Наконец, народ подумал, что, наверное, мальчик действительно умер, и Иаков, будучи не в состоянии ему помочь, плачет. Вдруг как будто над всеми опустилось мрачное облако боли и горя, как будто подул ветер беспощадности и безысходности, как будто пошел град страха - все это были изверженные из сердец людей обрывки мыслеобразов, пропитанные чувством безнадежного сострадания. Мрачное облако все наполнялось, сгущалось и опускалось над мальчиком. Еще минута, и эта сгущенная сила отчаяния разразилась бы беззвучным громом и похитила бы его душу.

И в это время Илья, сердце которого почувствовало, что могло бы произойти, а глаза увидели эту невидимую для других темную силу над мальчиком, - в мертвой тишине, когда умолк и отец Филиппа, поддавшийся горю, произнес во всеуслышание, как бы приказывая, но так, чтобы не нарушить духовную сосредоточенность Амон-Pa и Иорама:

- Люди, что с вами происходит!.. Спасите Филиппа, не хороните его! Пусть каждый подаст ему искру любви и надежды! Ну, давайте, вместе... Искру надежды и любви... Раз... Еще... Два... Еще... Три...

В ту же самую минуту сгущенную темную тучу над Филиппом пронзили маленькие светлые стрелы. Туча не ожидала этого и, сгустившись еще больше, собралась захватить душу мальчика. Но все новые и новые потоки огненных стрел не дали ей возможности свершить злое дело. Огненные искры тоже объединились в пылающий шар, который проник в гущу темной тучи, где взорвался. Темная туча мигом сгорела и исчезла, а на ее месте возник новый огненный шар, который приблизился к мальчику, поиграл над ним, а потом вошел в него и скрылся. Свидетелем этой борьбы был только Илья, только он видел то, чего не видел никто. Зато спустя две-три минуты все стали свидетелями чуда: Филипп открыл глаза и спросил голосом неугомонного шалуна:

- Отец, что происходит? Отец, я жив?

Неожиданная мощная радость, как молния во тьме, осветила вдруг всю окружность реки Иордан. И как торжественные колокола, во всеуслышание зазвенели сердца людей.

Отец Филиппа не понял, из какого мира зазвучал голос сына. Но когда увидел сына улыбающегося, сердце как будто выпрыгнуло из гнезда и радостно закричало:

- Сыно-о-о-ок, ты жив! Филипп... Мой сын жи-и-ив!

Он бросился к Филиппу, с силой оттолкнув Амон-Ра и Иорама. "Отойдите" - закричал он грубо и прижался к сыну.

- Ты жив, Филипп... Не будем горевать из-за одной ноги, раз ты жив, сынок... Жизнь важнее... чем нога...

Первым пришел в себя Амон- Ра, потом Иорам и Иаков. У каждого из них страшно болела спина, они не чувствовали своих ног, голова гудела. Попытались встать, но не смогли. Никто и не подумал помочь им. Люди и представить себе не могли, чем занимались эти странные мальчики, которые почему-то накрыли ладонями ногу Филиппа, и что делал Иаков, безмолвно взирая на мальчика. Руки Иорама были совсем засохшие, на них не осталось следа от целительной мази.

- Отец, по-моему, на мою ногу упал вот этот камень? - спросил Филипп.

- Да, сынок... Это была моя вина... я сбросил камень сверху, неосторожно его поднял и не удержал... Бог спас нас, хорошо еще, что камень не упал на голову... нога... ну, что поделаешь, прости меня, сынок... - отец не переставал рыдать.

- Отец, о чем ты говоришь?! Я потерял ногу?! Как это так?! - с удивлением воскликнул Филипп. В его голосе вовсе не чувствовалось, что он мучился от боли. Наоборот, Филипп был добр и весел. Его веселило еще и то, что вокруг него собралось столько народу.

- Да, сынок, одна нога... - плача произнес отец.

- А почему я не чувствую боли, отец? Ведь ничего у меня не болит. А ты говоришь, что у меня нет одной ноги...

Некоторые, слыша разговор сына с отцом, удивлялись - как это, не чувствовать боли. Все жалели веселого шалуна, которому придется впредь ходить на костылях. Иаков и Иорам помогли друг другу и с трудом привстали. Амон-Pa приподнялся с помощью Ильи.

- Иаков, - тихо спросил начальника один рабочий, - мальчик обречен?

Иаков посмотрел в сторону Амон- Ра и Иорама: мол, что ему сказать.

- Принесите воду и вымойте ногу! - ответил вместо Иакова Амон-Ра.

Рабочий не понял, не поняли и другие, которые стояли рядом, о чем говорил этот мальчик и, вообще, кто он такой, что говорит вместо начальника и велит им помыть ногу Филиппу. Но Иаков подтвердил:

- Правильно говорит... Выполняйте!

Воду принесли сразу и несколько человек начали осторожно мыть ногу Филиппу.

Мальчик с любопытством наблюдал за ними и ждал, что будет, когда смоют с ноги всю грязь. "Не больно?" - то и дело спрашивали они, но тот не стонал, не кричал, а улыбался, нет, говорил, приятно мне.

И вот показалась нога.

Целая, невредимая, без единой царапины!

У рабочих, которые только что видели окровавленную, раздробленную ногу Филиппа, расширились глаза.

Филипп тоже был удивлен. Он хорошо помнил, что случилось: лежал на спине под строительным лесом и смотрел, как его отец вместе с другими рабочими таскал огромные камни по узкой доске. Вот отец пытается поднять один огромный камень, который с трудом втащили наверх другие. Однако камень ускользает из рук отца и летит вниз. Филипп не успел отскочить в сторону, и камень упал на него, прямо в бедро. Он тут же потерял сознание. Вот этот камень, такой огромный, валяется рядом. Если камень не упал на него, то почему же тогда покрытая грязью нога была окровавлена? Но если кровь, то где же тогда на ноге следы ранений, хотя бы царапины?

Среди людей началось какое-то непонятное толкование. Чего только не говорили они, даже утверждали, что вообще никакой камень сверху не падал, он как лежал на этом месте, так и лежит. Филипп, наверное, споткнулся о камень и упал. Говорили еще, что Филипп шалун и разыграл всех. Но большинство упорно твердили, что камень действительно упал, и он совсем раздавил мальчику ногу, сами видели, как кость и мякоть были смешаны с кровью и грязью, и что зрелище это было душераздирающим. Однако произошло чудо - нога мальчика исцелилась.

Филипп провел рукой по ноге.

- Отец, ты говорил, что я ходить больше не смогу? Что у меня только одна нога?

За все время, что мыли Филиппу ногу, отец не мог видеть, в каком состоянии находится нога сына, он стоял в стороне, закрыв руками лицо. Теперь же, услышав бодрый голос мальчика, он мигом подбежал к нему и застыл на месте. Радость и удивление смешались в его сознании, и не успел он чего-либо сказать, как Филипп встал, сначала прошел по кругу, а потом подпрыгнул и пустился танцевать.

- Ай да Филипп! Уцелела твоя нога! - кричал весело мальчик, а люди радовались, смеялись, хлопали. И так как не могли понять, что же на самом деле произошло, начали расходиться, споря друг с другом.

Несмотря на невыносимые боли в ногах и в спине, Амон- Ра, Иорам и Иаков так покинули место событий, что на них никто не обратил внимания. И никто не догадывался, споря друг с другом и доказывая свое, что именно они сотворили чудо, они исцелили ногу Филиппу, а взамен забрали все его боли и страдания. Только Илья помогал им передвигаться, ибо только он знал правду.

Глава 31

На строительство дворца многие рабочие приехали со своими семьями. Иаков женщинам определил соответствующую им работу, а дети помогали своим родителям. Но для детей Иаков придумал такое, чего никогда и нигде еще никто не видел: для тридцати ребятишек он открыл школу и начал заниматься с ними сам. Он каждый день, но чаще вечерами, находил пару часов побыть с детьми, учить их читать, вести беседы о звездах, о Вселенной, о бессмертии души и Царстве Божием, об Иисусе Христе - Боге, который явился к людям. Он рассказывал им о том, чему сам научился у Амон-Ра. Ему помогал Илья, который зажег в детях любовь к математике и геометрии.

В это дело включились также Амон- Ра и Иорам.

Своими образными объяснениями и рассказами Амон-Ра развивал в детях понимание Беспредельности Вселенной. Человек есть дитя Вселенной, мысль есть огонь Вселенной, человек ответственен за свои мысли. Он учил детей мыслить прекрасно и мыслить о прекрасном, мыслить возвышенно, героически, с любовью и устремлением. Рассказывал им притчи о Христе, пояснял им Его заповеди. Дети все больше и больше проникались мыслями, которые нес им Амон- Ра, полюбили его, каждый стремился дружить с ним.

Иорам тоже заслужил любовь детей. Он научил их ухаживать за больными, оказывать помощь пострадавшему. Открыл секреты лечебных свойств некоторых растений.

В школе Иакова одним из самых веселых и пытливых учеников был Филипп.

Когда Амон-Pa в своих беседах с детьми упомянул имя Иисуса Христа, Филипп навострил уши.

- Отец говорил мне, что Иисус есть Мессия, он Сын Бога и пришел на Землю, чтобы спасти людей от гибели! - сказал Филипп.

Все, что дети слышали в школе и чему научились, они потом рассказывали своим родителям. Получалось, что школа для детей несла свет и родителям.

И Филипп рассказал своему отцу, что он услышал об Иисусе Христе от Амон-Ра. А отец на другой день предложил своим товарищам по работе:

- Этот мальчик, который учит наших детей, оказывается, встречался с Иисусом Христом и слушал Его Проповеди. Давайте позовем его, пусть расскажет и нам, кто Он, Иисус Христос, действительно Мессия или лжепророк!

Рабочим понравилась эта мысль. Многие были наслышаны об Иисусе Христе, но толком ничего не знали. Вот, примерно, что знали они об Иисусе: Иисус Христос называет Себя Сыном Бога, царь Израиля хочет арестовать Его, так как Иисус намерен свергнуть его и сам стать царем; фарисеи и книжники таят на Него злобу - как Он может называть себя Сыном Бога? - и тоже помышляют убить Его...

Рабочие послали человека к Амон- Ра с просьбой: "Приходи и расскажи нам о Христе".

Вечером Амон-Pa пришел к рабочим.

У одной хижины собралось около сорока рабочих после сложного трудового дня. Здесь были люди из разных стран и с разными религиозными представлениями. Были иудеи и греки, римляне и парфяне, египтяне и арабы, иберийцы и армяне. Это были люди, которых жестокость условий жизни - голод, нищета, разрушительные войны, гонения - вынудили покинуть родные места и скитаться по всему свету в поисках мира, убежища и работы. Были и такие, которых специально пригласили на строительство - мастера - каменщики, зодчие, плотники.

Собравшиеся уселись на земле полукругом, а Амон-Ра посадили перед собой. Чужеземные скитальцы, которые не понимали арамейский язык, подсели рядом с иудеями, чтобы те переводили им речь Амон-Ра.

Спокойно и уверенно начал Амон- Ра рассказ об Иисусе Христе.

Собравшиеся были зачарованы живым образом Мессии. Они смотрели на тускло освещенное лучами молодого месяца лицо девятилетнего мальчика, как будто перед ними был сам Иисус Христос. Люди слушали о Боге-Отце, о Святом Духе, о Сыне Человеческом, о Царстве Небесном, об узкой дороге и узких вратах, ведущих к спасению, о широкой дороге и широких вратах, ведущих к гибели, о Заповедях, об исцелении больных, о чудесах, о притчах.

Была уже полночь, когда Амон- Ра закончил свой рассказ.

Рабочие живо обсуждали услышанное, и вскоре выяснилось, что речь Амон-Pa без перевода поняли все, даже не знакомые с арамейским языком.

- Этот мальчик прекрасно говорил по-гречески! - сказал один грек, но с ним тут же поспорил другой, третий, четвертый.

- Как по-гречески, когда он только по-арабски говорил?

- Нет-нет, по-латински...

- Я же по-армянски слышал все?

- А я по-колхски.

И тут люди запутались: выяснилось, что голос Амон- Ра каждый воспринимал на своем родном языке, но как это могло быть? "На каком языке, в конце концов, он разговаривал с нами?" И так как Амон- Ра был еще среди них, обратились к нему:

- Мальчик, разве ты не на греческом языке говорил?

- Разве не на арамейском?

Амон-Pa удивился не меньше рабочих. Он, конечно, говорил с ними на своем арамейском языке, но как могло произойти, что каждый воспринимал его голос на своем родном языке - кто по-арабски, кто по-колхски, кто по-латински. Как происходило еще и то, что он понимал, воспринимал речь каждого, как будто все говорили с ним только на арамейском, тогда как видно было, каждый обращался к нему на своем языке.

- Я говорил с вами на своем арамейском языке, - сказал Амон-Ра, - я и сейчас говорю с вами на этом языке. А вы на каком языке разговариваете со мной?

- Как на каком? - удивился один араб, - на арабском! А разве ты не понимаешь, что ты тоже со мной на арабском разговариваешь?

Этот вопрос выясняли долго и остались поражены результатом: хотя Амон-Pa говорил только на арамейском, однако его голос в ушах каждого звучал на своем языке. Что это за чудо-язык? - недоумевали они.

- Как это происходит, люди? - не успокаивался один египтянин. - Этот мальчик всех нас понимает, и мы понимаем его, хотя каждый из нас говорит на своем языке. И почему же мы не можем так же понять друг друга. Вот армянин... Почему я не слышу его речь... Вот грек... Почему не слышу его речь... Вот иудей... Почему не понимаю его речь? Но когда этот мальчик говорит на своем языке, мне все понятно...

- Ты разве не догадываешься, в чем дело? - объяснил грек другому греку: - Эго делает Бог, а мальчик этот - сын Божий!

И многие с ним согласились.

На другой день слух о беседе Амон- Ра с группой рабочих прошел по всему строительству. Из уст в уста передавали, что один маленький мальчик умеет говорить на всех языках и знает все об Иисусе Христе. Встретиться и послушать его захотели и другие. Тогда Иаков выбрал более удобное место для встреч - возвышенность у Нового озера. В течение всей недели, пока Амон- Ра встречался с рабочими и рассказывал им обо всем, что сам знал, каждый день Иаков освобождал всех от работы на два часа раньше. Желающих послушать Амон- Ра оказалось более трехсот человек. Кроме бесед и рассказов, Амон-Ра с Иорамом вместе лечили и исцеляли всех, кого мучил какой-либо недуг.

Мысли Иисуса Христа увлекли всех. Рабочие обсуждали заповеди Христа, пересказывали друг другу Его притчи. Беседы с Амон- Ра, а также их с Иорамом совместное целительство оказали благотворное влияние на труд рабочих - процесс строительства дворца ускорился. Амон- Ра постоянно окружали взрослые и дети, мужчины и женщины. Каждый хотел о чем-то спросить его, что-то для себя выяснить. Уже никто не удивлялся, что с ним можно было говорить на любом языке, и его речь каждому была понятна, как будто родная.

Общение с Амон- Ра, игры с ним для детей стали большим праздником. Затаив дыхание, они слушали его рассказы о звездах и дальних мирах, он учил их добромыслию и предупреждал, что плохие мысли и намерения к ним же и вернутся, поэтому надо нести ответственность за свои мысли. Поступайте со всеми так, как хотите, чтобы поступали с вами", - советовал он им. После таких бесед Амон- Ра устраивал игры, в которых они должны были проявлять мужество, выносливость, дружбу, преданность.

Однажды к Амон- Ра и Иораму подошел Филипп.

- Я знаю, кто исцелил мою ногу! - сказал он. - Это были вы оба, так ведь?

Амон-Pa и Иорам улыбнулись, но не ответили.

- Я знаю, исцелить мою ногу было невозможно. Я же умер от невыносимой боли! И вдруг я увидел двух ангелов, они ласкали меня, рано тебе умирать, говорили они мне. Боли ушли, и когда я открыл глаза, увидел вас; вы стояли надо мной и что-то делали. Тогда я не понял, но сейчас, когда вижу, как вы исцеляете и лечите людей, я догадываюсь: вы меня спасли, ангелами тоже были вы. Ну, скажите, правду я говорю? Почему не хотите ответить мне? - было видно, что Филипп не отстанет от них, не получив ответа.

- Главное, что ты жив и здоров, бегаешь, играешь, шалишь, да еще трудишься и учишься! - сказал Иорам.

Но Филипп не успокоился.

- Хотите, скажу, что может быть главным для меня? - и он пристально взглянул в глаза Амон-Ра, - Главным в моей жизни будет то, если я тоже стану, как вы. Вы все - Иаков, Илья, Иорам, Амон-Ра - как один человек. Хочу быть с вами вместе, хочу быть вашим другом. Буду слушаться во всем, только возьмите меня и научите во много раз больше, чем учите вы в школе Иакова!

Филипп говорил это от всего сердца и умоляюще смотрел на Амон-Ра.

- Я все равно не отстану от вас, пока не возьмете в ученики... Прошу вас... Амон-Pa, чувствую, ты - главный, прошу тебя, не откажись от меня!

- Хорошо, - спокойно сказал Амон-Ра, - будь по-твоему.

Филипп подпрыгнул от радости, потом опустился и хотел расцеловать ноги и руки Амон-Pa и Иорама, но они не позволили ему это сделать.

- Я ваш... Я тоже увижу Иисуса Христа... Может быть, Он меня тоже благословит... Вот увидите, каким я буду преданным и прилежным! - не умолкал Филипп от счастья.

Глава 32

Спустя месяц Юстиниан со своей свитой приехал наведаться на строительство.

- Как идут дела? - спросил он Иакова.

- Господин, - ответил Иаков, - я вижу, у вас в руках план строительства дворца. Все идет по плану!

Иаков, сопровождаемый Ильей, показал Юстиниану, как продвинулось строительство за прошедшее время. Юстиниан остался доволен. Но было заметно, что он выискивал еще что-то другое. Среди рабочих он имел своих осведомителей, которые тайно следили за всем происходящим на строительстве, и если что казалось им сомнительным, сразу сообщали ему. Юстиниан уже знал, что вновь пришедшие два мальчика проповедуют среди рабочих какую-то религию. Юстиниан был наслышан об Иисусе Христе, но ничего не знал о его учении. Осведомители сообщили ему мнение книжников и фарисеев, что Иисус Христос лжемессия, а эти несозревшие юнцы дурачат людей и рассказывают о всяких нелепостях. Потому осведомители советовали Юстиниану выгнать этих мальчиков и тех, кто сочувствовал им. Юстиниану сообщили также, что этим приблудным мальчикам покровительствует сам представитель неизвестного архитектора.

Все это заставило римского вельможу глубоко задуматься. Конечно, заменить Иакова кем-либо другим он не мог. В его руках был только план дворца, но тайной строительства владел Иаков. Только Иакову было известно, какой техникой вести строительство, как устроить фонтаны, как украсить стены дворца, как поднять тяжести на большую высоту и тому подобное. Юстиниан был удивлен еще и тем, как слаженно работали под руководством Иакова более чем пятьсот человек разных национальностей и верований. Юстиниан уважал Иакова и относился к нему с доверием. Не волновали его и сплетни о новом Мессии. Какое ему, римскому правителю одной из провинций Иудеи, было дело до какого-то мессии. Он только не хотел испортить отношения с иудейским духовенством, настроив их против себя и римского господства. Кроме всего этого, Юстиниану нужно было выяснить с Иаковом еще одно обстоятельство.

- Скажи мне, Иаков, это правда, что некий Амон- Ра, маленький мальчик, проповедует учение какого-то Мессии? - спросил он.

- Это правда, господин! - честно признался Иаков.

- Тогда почему ты допускаешь такое? - сердито спросил Юстиниан.

- Потому, господин, что заповеди Христа сделали этих людей более трудолюбивыми, честными и преданными делу. Разве вы не заметили, господин, как ускорилось строительство? - спокойно ответил Иаков.

"Да, это так", - подумал про себя Юстиниан.

- И чему же мальчик учит их, о каких заповедях он им говорит?

- Господин, лучше Амон- Ра я вам об этом сказать что-либо не смогу! - ответил Иаков.

- Ты скажи мне, этот мальчик действительно исцеляет людей? - ответ на этот вопрос особенно волновал Юстиниана.

Его прекрасная и добрейшая супруга, Августа, доживала свои последние дни. Врачи отказывались сделать что-либо еще. Их длительные усилия оказывались тщетными. Три дня тому назад они признались Юстиниану: "Для нас эта болезнь неизвестна, и мы не знаем, как ее лечить". А когда Юстиниан спросил, что они могут посоветовать ему, те ответили: "Молитесь Богу, чтобы тот сотворил чудо за оставшиеся несколько дней!" И в это время ему сообщили, что мальчик, имя которого Амон-Ра, лечит и исцеляет калек и больных.

Юстиниан не верил в чудеса. "Мою любимую Августу уже никто вылечить не сможет", - думал он в душе. Несмотря на это, он все же решил взять с собой этого мальчика - Амон-Ра, чтобы развлечь Августу. Пусть он расскажет ей об Иисусе Христе и пусть как будто лечит ее, пусть вселяет в нее надежду.

- Если он действительно целитель, возьму его с собой!

- Господин, - ответил Иаков, - несколько дней тому назад он сделал невероятное - исцелил парализованного мастера... - Иаков собирался рассказать ему и о других исцелениях, но Юстиниан прервал его.

- Приведи сюда этого мальчика!

Через несколько минут Амон- Ра стоял перед ним.

Юстиниану понравился мальчик с красивым и добрым лицом, со светлыми и умными глазами.

- Мальчик, это ты исцеляешь парализованных? - спросил Юстиниан.

Амон-Pa не ответил.

- Скажи мне, как ты исцелил калек? - опять спросил Юстиниан.

- Парализованного исцелил Бог! - ответил Амон-Ра.

- Пусть будет так. Но если ты спасешь мою жену, я дам тебе столько золота, сколько ты сам весишь!

- Ваша жена вылечится, - ответил Амон-Ра спокойно, - но мне золота не нужно.

- А ты откуда знаешь, что вылечится? - удивился Юстиниан.

- Знаю. На это есть воля Бога, - ответил Амон-Ра.

"Вот детская наивность, не знает, что говорит", - с горечью подумал Юстиниан.

- А золото, почему оно тебе не нужно? Может быть, желаешь что-либо другое?

- Я ничего от вас не требую, - ответил Амон-Ра, - однако если изволите и сделаете одно доброе дело, оно украсит ваше достоинство.

- Хорошо, все сделаю. Садись в колесницу! - приказал Юстиниан.

Но до того, как сесть в карету, Амон- Ра успел попросить Иорама взять Филиппа под свою опеку.

Глава 33

Августа была дочерью известного греческого вельможи.

Пять лет тому назад для установления дружбы он пригласил к себе в гости римского вельможу Юстиниана и устроил в своем великолепном дворце большой прием. Тогда собралась там вся афинская знать - правители, просвещенные люди, поэты, философы, женщины благородных фамилий; их красота пленила всех. Танцы, песни, поэзия, острословие чередовались друг с другом.

И вот, в огромном зале, неожиданно для всех заиграли струны арфы. Все обратили свой взор к тому месту, откуда лились чарующие звуки. На возвышенной сцене ослепительно красивая девушка в белом шелковом платье держала в руках золотую арфу; ее тонкие длинные пальцы изящно прикасались к струнам, и арфа издавала звуки, от которых присутствующие застыли на месте. В зале зазвучала божественная музыка, возвышающая душу и сердце каждого, кто слышал чарующий голос девушки. По залу, как на крыльях ангелов, пронеслось: "Августа... Августа!.. "

Девушка-красавица играла и пела божественную песню о любви и бессмертии. У многих по щекам катились слезы.

Когда девушка закончила петь, и погасли последние аккорды арфы, в зале воцарилась полная тишина - люди долго не могли выйти из оцепенения. Но потом сразу загремела восторженная овация.

- Августа! Августа! Августа! - кричали все вместе.

Юстиниан потерял покой. Игравшая на арфе девушка была именно той, которая рисовалась ему в грезах, и которую не раз он видел во сне. Он искал ее, искало его сердце, и вот она здесь. Молодой римский вельможа понял, что приехал в Афины, ища свою любовь, и нашел ее, единственную; сердце его окончательно и на всю жизнь покорилось ей.

Он без нее в Рим не вернется.

Ни секунды не медля, он обратился к своему гостеприимному хозяину и пылко с нетерпением спросил:

- Друг, кто эта девушка?

- Августа! - ответил с улыбкой греческий вельможа.

- Почему она здесь?

- Она моя дочь!

Юстиниан не нашелся сразу, что сказать. Конечно, его друг понял, что Августа покорила сердце молодого римлянина. Юстиниан встревожился, а что если она имеет жениха, может быть, она уже замужем? Как же сказать своему другу, что без нее он из Греции не уедет? Юстиниан призвал к себе всю свою юношескую искренность и смелость, взглянул в глаза хозяина и пылко произнес:

- Мой добрый друг, если уста мои произнесут сейчас что-то недостойное, отведи от меня взор, и я все пойму! Дай мне в жены красавицу Августу, и я буду любить ее до конца жизни!

Греческий друг не отвел от него взора, он заглянул еще глубже в его глаза, ища в них подтверждение с чувством сказанных слов, и потом произнес с улыбкой и доверием:

- О, великий Юстиниан! Я был бы счастлив породниться с тобой, но без согласия Августы я ничего не могу обещать! Объяви сам ей об этом и от нее же получи ответ!

- Тогда я это сделаю немедленно! - произнес Юстиниан и решительно направился к Августе, которая все еще стояла на возвышенном месте, застенчиво улыбаясь, ибо аплодисменты не стихали. Собравшиеся увидели, что на сцену поднялся почетный гость, в честь которого был дан этот прием, и решили, что римский вельможа хочет выразить Августе восхищение ее прекрасным пением. Все умолкли. Юстиниан преклонил одно колено перед покрасневшей от смущения красавицей и в наступившей тишине произнес слова, полные всех его благородных чувств:

- О, божественная Августа! Судьба привела меня к стопам Вашим, чтобы преподнести Вам свою любовь и нижайше молить одарить меня взаимной любовью!

Юстиниан прикоснулся к подолу шелкового платья и нежно поцеловал его.

Августа не ожидала такого признания от важного гостя, да еще прилюдного, перед всей афинской знатью. Она еще больше покраснела и не знала, как быть - убежать из зала, отвергнуть преподнесенный дар или принять его. Хотя сердце сразу подсказало ей, что к ней тоже постучалась судьба.

Отец встал рядом с дочерью и шепнул ей:

- Дочь моя, не стыдись, прислушайся к зову сердца и скажи знатному вельможе свое решение!

Августа некоторое время стояла молча, краснея все больше.

- Скажи, моя дочь... Но знай, ты свободна! - повторил ей отец.

Августа кивнула головой.

- Значит, ты согласна? - спросил отец.

- Согласна! - произнесла она почти без звука, но Юстиниан понял и услышал сказанное. Он быстро встал, оглянул всех присутствующих в зале, и восторженно провозгласил:

- Слушайте! С этой минуты Августа моя жена! Клянусь всеми Богами, буду любить ее до конца своей жизни!

Он обернулся к Августе, сильными руками поднял ее вверх и воскликнул:

- Августа - моя богиня! - и поставив ее рядом с собой, обратился к своему хозяину:

- Дорогой друг, может, превратить сегодняшнее торжество в свадьбу?

Вот так римский вельможа обрел в Афинах свою судьбу, а у многих женихов среди местной знати судьба ускользнула прямо из рук.

Юстиниан вернулся в Рим вместе с Августой. Скоро цезарь Римской империи назначил его правителем одной провинции в Иудее, и он вместе с Августой поехал туда.

Благородство, доброта, богатый духовный мир и пленительная красота Августы крайне благоприятно повлияли на вспыльчивый и жесткий характер Юстиниана. Хотя иудеи недолюбливали римских поработителей, но Юстиниана они не считали своим врагом. Он стал для них справедливым правителем, который понимал их беды, уважал их обычаи и был готов помочь попавшему в беду. Со своей стороны, иудеи тоже относились к своему правителю с уважением.

Об Августе рождались легенды.

В народе говорили, что Августу часто приглашали Боги на свои пиршества, чтобы она играла им на арфе и пела песни. Боги были очарованы ее голосом и готовы были выполнить любое ее желание. Но Августа ничего у Богов не просила.

Говорили, что сердце ее полно добротою, и она не знает, что такое зло. Все деяния Юстиниана установить в провинции справедливость люди приписывали ей. Ее заслугой считали также решение Юстиниана построить сказочный дворец по проекту неизвестного архитектора.

Спустя два года после приезда в Иудею Августа заболела: глаза впали и потускнели, ее прекрасное лицо изменилось до неузнаваемости, она ослабла, с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Августе не хотелось, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии, потому она уединилась в своих покоях и кроме Юстиниана и врачей не встречалась ни с кем. Ее замучили головные боли и головокружение. Обессиленная Августа с трудом передвигалась по комнате.

Юстиниан прилагал все усилия, чтобы спасти ее. Несмотря на то, что она потеряла свою божественную красоту и превратилась в собственную тень, несмотря на то, что воздушная как ангел девушка уподобилась безжизненному призраку, Юстиниан не то что разлюбил ее, а наоборот, все глубже и глубже любил ее. Из каких только далеких стран не приглашал он известных врачей, какие только лекарства и способы лечения не применялись, но все было тщетно. Умная Августа, конечно, понимала, что ее жизнь подходила к концу, но ее не покидала сила духа. Она всегда встречала Юстиниана с улыбкой, думала только о добром и прекрасном, никогда никого ни в чем не винила, не жаловалась ни на что и не оплакивала свою судьбу. Она больше думала о том, какие еще она могла бы сотворить добрые дела для людей, если бы ей довелось остаться в живых.

Врачи прямо сказали Юстиниану, что они бессильны вылечить Августу, и нет никакой надежды спасти ее. Бедный Юстиниан не находил себе места от горя - жизнь без Августы для него становилась бессмысленной.

Мысли об Августе мучили его и на этот раз, когда он вместе с Амон-Pa возвращался со строительства дворца. "Что этот мальчик может сделать, откуда ему знать науку исцеления? - думал Юстиниан. - Напрасно везу я его к Августе. Впрочем, быть может, он пригодится как собеседник?" И вдруг он вспомнил, что Августа с ним говорила только на греческом языке, других языков она не знала. Каким же тогда собеседником станет для нее этот мальчик?

- Мальчик, - обратился он вдруг к Амон-Ра, который сидел в карете напротив него, - ты говоришь только на арамейском языке?

- Не знаю, - ответил Амон-Ра.

Юстиниан удивился такому ответу. Наверное, не понял мой вопрос, подумал он.

- Мальчик, я спрашиваю: знаешь ли ты греческий язык?

- Может быть, и знаю.

Юстиниан опять не понял ответа и был готов рассердиться на него, но решил поговорить с ним по-гречески и так установить, знает или нет он этот язык.

- Сколько тебе лет? - спросил он по-гречески. Амон- Ра не ответил. Тогда Юстиниан спросил то же самое по-латински. Он знал и арабский. Но ни на одном языке Амон-Ра не ответил ничего. Только тогда, когда Юстиниан спросил на арамейском языке, сколько ему лет, Амон-Pa ответил, что девять.

Юстиниан забеспокоился. Он сильно сомневался в целительских возможностях девятилетнего мальчика, а теперь убедился еще и в том, что тот не сможет говорить с Августой и развлекать ее своими сказками о Мессии. Почему же тогда донесли ему, что мальчик этот владеет всеми языками? "Понадобится переводчик, но ведь Августа не допустит к себе никого кроме меня? Как быть?" - думал Юстиниан. Но так как он устал от длительной поездки, то вскоре заснул.

А Амон-Pa созерцал округу и постепенно отвлекался от внешнего мира. Когда он погружался в свои мысли, к нему приходили разнообразные видения. Если он размышлял, скажем, о воде, об огне, об облаках, о звездах, о горах или о каком-либо человеке, перед ним раскручивались и раскрывались образы, как живые книги. Он, конечно, догадывался, что имеет возможность знать все обо всем. Может быть, это и было то благо, которое получил он от Иисуса Христа: "Тебе дано знать тайну о Царстве Небесном". Но он заметил еще, что тайну эту он постигает только тогда, когда преданно, искренне и полностью отдается мыслям, или тогда, когда очень хочет сотворить добро. Были случаи, когда он хотел проверить свои возможности, - "посмотрим, на что я способен", - или кто-либо сомневающийся пробовал устроить ему испытание, - и все заканчивалось безуспешно, все его способности куда-то исчезали. Вот и сейчас, когда Юстиниан с целью проверки задавал ему вопросы на каких-то языках, Амон- Ра ничего не понимал.

На этот раз, отвлекшись от внешнего мира, мысли Амон- Ра обратились к самой мысли. "Господи, дай мне знать все о мыслях!" - с мольбой обратился он к Царству Небесному. Движение кареты не мешало ему со всем вниманием рассматривать и разгадывать видения, которые возникали перед его внутренним взором. Он в это время и не знал, где находится, ибо полностью погружался в мир иной.

Вот работает человек в своем винограднике. Ухаживает за лозой, ласкает и любуется ею. В голову приходят ему разные мысли, то завершенные, то обрывки. То и дело он что-то бурчит про себя, напевает, а руки ласкают и нежно ухаживают за лозой. Дай Бог, чтобы были мир и спокойствие в каждой семье, всем было бы хорошо, и тогда моя семья тоже преодолеет невзгоды, думает человек. Он вспомнил вдову, которая живет по соседству, растит четверых детей в нищете, голодают дети. "Кто поможет ей? Не в силах она обрабатывать свою скудную землю, губится виноградник бедной женщины. Надо завтра же пойти на ее поле, посеять рис, поухаживать за виноградником. Пусть она не знает, кто это делает. Если Бог даст, и сниму хороший урожай, продолжает размышлять человек, тогда будет чем угостить пришедших ко мне в дом, будет, чем людям помочь. Часть продам, чтобы приготовить приданое для дочки, а то замуж ей выходить пора". С лица труженика ручьем льется пот и оплодотворяет землю, а он не возмущается, никакого раздражения в нем нет, наоборот, славит Бога за то, что у него есть. Трудится человек в своем винограднике и разговаривает с Богом, он счастлив, что чувствует долг и заботу. А над его головой мерцают малюсенькие синие огоньки. Они молниеносно летят вверх, образуя серебряную нить между ним и синим огненным облаком, распростертым в невидимом для него пространстве. Синее огненное облако восполняется благодатью к человеку и посылает на его виноградник живительную влагу. "Слава Тебе, Господи!" И человек низко опускает голову к земле с чувством благоговения. В это время серебряная нить натягивается, человек спотыкается о камень, падает лицом в лужу. И полетели опять синие огненные искры по серебряной нити. Человек поднимает голову и видит перед собой зарытый в землю кувшин, полный золота. Вот судьба, обрадовался он, и тут же вознеслись к синему огненному облаку образы: мост над рекой, колодец для сельчан, рука, щедро протянутая нуждающимся, мычащая корова во дворе бедной вдовы, радостная свадьба дочери. Бегут огненные искры к огненному облаку, умножаются там, возвращаются по той же серебряной нити к добромыслящему, прекрасномыслящему человеку. А тот счастлив, сердце наполняется добротой и любовью. Невидимый мир мыслей живет и творит.

Рядом с виноградниками добромыслящего работает на своем клочке земли другой человек. Ему тоже не дают покоя мысли. Ухаживает за своими виноградниками и злится: "Работаю я, вкалываю в поте лица, но вот пойдет град или наступит засуха, и все погибнет, и я не соберу никакого урожая. Разве это справедливо?" И наполняется его сердце завистью и злостью к соседу - почему его виноградник выглядит лучше, цветет обильнее. "Где Божья справедливость? А еще эта соседская вдова - надоела она своим попрошайничеством - пошлет то одного ребенка, то другого, то третьего, или сама приходит с протянутой рукой - дай один хлеб в долг, дай еще один хлеб, и никогда не думает вернуть долг. До каких пор может так длиться! Пошли все они к дьяволу, эти попрошайки. А недавно, - этого еще не хватало, - заболела жена. Где найти деньги, чтобы лечить ее? Пусть заберет ее Господь Бог к себе, она вовсе не нужна ему - больная и бесплодная -ни сына не родила ему, ни дочь. Вот продам весь урожай и перепрячу все деньги, положу их в кувшин и зарою в землю под виноградником, пригодятся когда-нибудь". С такими мыслями работает человек этот в своем винограднике. Ручейком бежит пот с лица и льется в землю, но земля не облагораживается. Сердится человек на Солнце, что греет безжалостно, не дает спокойно поработать. "И эти облака тоже куда-то пропали - хоть бы пролили они немного влаги, а то сохнут, гибнут виноградники". Ругает человек Бога, нет у Тебя справедливости, говорит, не дал мне детей, не даешь урожая, не помог построить дом, живу в глиняной хижине! Бот Твоя справедливость! Зачем породил меня, если собирался так жестоко со мной поступить! Работает человек с такими мыслями и с такой злостью в своем винограднике, а из его головы выскакивают клочья сажи, их очень много, как стая саранчи. Они стремятся вверх и ищут себе подобное темное облако мыслей. Им не надо лететь далеко, у них нет серебряной нити. Они поднимаются вверх как коричневый, темный столб, через который из такого же облака возвращается градом мощное сообщество темных мыслей. Загоняют они тучу мошкары в виноградник, мошкара съедает только что распустившиеся цветки на винограде, человек рвет себе на голове волосы и в отчаянии, спотыкаясь о камень, ломает себе ногу. И шлет Богу и всем на свете проклятия. "Почему именно со мной случилось такое, а не с тем, который по соседству, почему не он сломал себе ногу, и было бы это кстати, ибо чему он радуется и почему песни поет в эту невыносимую жару!" Опять направляется столбом вверх саранча мыслей, и опускается сверху вниз черная туча, и творит она ужас на голове горе-виноградаря.

А сосед, увидев, что соседу плохо, бежит к нему на помощь.

Амон-Pa старается вникнуть в суть этих видений и сделать выводы. Он уже знает:

мысль есть детище духа, и она так же бессмертна, как дух;

уже рожденная мысль выходит из-под власти своего прародителя;

мысли сразу находят в пространстве себе подобных и объединяются с ними;

объединенные, они возвращаются к своему прародителю;

светлые мысли одаривают человека успехом во всех его добрых делах и намерениях;

темные мысли несут человеку неудачу, горе и страдания;

добромыслие, прекрасномыслие, любовномыслие возвышают душу человека в Царстве Небесном;

зломыслие ведет душу человека к гибели.

И открывается ему тайна слов Иисуса Христа: "Не собирайте себе сокровищ на земле... но собирайте сокровища на небе". Что это за сокровище, которое может найти человек на небе? Сокровище это составляют добрые, прекрасные, светлые, возвышенные мысли и рожденные ими дела, тоже добрые, прекрасные, светлые и возвышенные. Сокровище это есть достояние духа, его крылья. Ради накапливания этого сокровища приходит каждый в земную жизнь. Царство Небесное есть царство мыслей, светлая мысль есть сила творящая, но темная - сила разрушительная. Царство Небесное созидается мыслью светлой. Вот какие знания почерпнул Амон-Pa через образы двух виноградарей, которые представились его взору, погруженному в Тонкий Мир. Надо доверить эти знания тем, которые ищут их.

Тем временем проснулся Юстиниан.

- Мальчик, ты тоже спал? - спросил он Амон-Ра.

Амон-Pa не услышал его, ибо был еще там, в царстве мысли. Юстиниану показалось, что мальчик не хочет с ним разговаривать, и он рассердился.

- Послушай, ты меня понимаешь? Куда ты смотришь?

- Думаю, - ответил Амон-Ра.

- О чем?

"У него пока нет ушей, чтобы слышать и понимать", - подумал Амон-Ра.

- Обо всем, - ответил он Юстиниану.

Солнце садилось уже, и Юстиниан облегченно произнес:

- Слава Богу, приехали!

Колесница с шумом подъехала к дворцу.

Глава 34

 Рано утром служанка занесла в комнату завтрак и предупредила:

- Господин сам придет к тебе через час!

Юстиниан действительно пришел к Амон- Ра через час, за ним следовал раб и нес одежду.

- Мальчик, следуй за рабом, он тебя выкупает, а потом надень эту одежду! - приказал он Амон-Ра.

- А в своей одежде нельзя остаться? - спросил Амон-Ра

Юстиниан рассердился: как смеет этот мальчишка пререкаться с ним?

- Ты слышишь, мальчик, выполняй, что тебе приказывают! - строго приказал он.

Амон-Ра не обратил внимания на приказы и строгость Юстиниана. Он не по воле Юстиниана поехал за ним в такую даль, а по велению своего сердца. Сердце сказало ему, что надо спасти Августу. "Пусть будет так", - подумал Амон-Pa, и спустя некоторое время, облаченный в новую одежду, стоял он перед Юстинианом.

- Следуй за мной! - приказал Юстиниан.

Они прошли по коридорам дворца и остановились перед деревянной дверью, украшенной сложной и красивой резьбой.

- Послушай, мальчик, увидев Августу, не выражай знаков сожаления и удивления! И никому ни слова о ней, а то будешь наказан! Ясно? - предупредил он строго.

Амон-Pa кивнул головой, хотя вовсе не нуждался в этих предупреждениях.

Юстиниан открыл дверь и вошел в комнату.

- Входи! - тихо приказал он.

Огромную комнату тускло освещало несколько свечей. Маленькие окна были занавешены темными занавесками, и они упорно не пропускали дневной свет.

Юстиниан подошел к ложу Августы, поцеловал жену и ласково произнес:

- Моя богиня, вот мальчик, о котором я говорил тебе. Может быть, тебе захочется узнать от него о Мессии, которого зовут Иисусом Христом? Говорят еще, что этот мальчик умеет лечить больных!

Все это Юстиниан произнес на греческом языке, и Амон- Ра хорошо все понял, но ему показалось, что Юстиниан говорил с Августой на арамейском языке. Поэтому удивился: сказал же ему вчера Юстиниан, что Августа говорит только на греческом языке.

Юстиниан обратился к Амон- Ра и приказал ему на арамейском:

- Подойди поближе, стой вот здесь, и отвечай на вопросы госпожи!

Амон-Pa смиренно занял указанное место у ложа и взглянул на Августу.

Сердце его содрогнулось от жалости, но он сохранил внешнее спокойствие. Молодая женщина, которой не исполнилось и двадцати одного года, доживала свои последние дни. Потухшие глаза излучали грусть, а засохшее лицо выражало покорность. Она улыбнулась Амон- Ра доброй, непосредственной, обаятельной улыбкой.

- Спроси, о чем хочешь, моя богиня, я переведу ему. Посмотрим, что он скажет!

Августа вновь улыбнулась. Улыбка эта теперь несла тусклый голубой огонь.

- Почему ты зовешь его мальчиком, есть же у него имя? - очень слабым, еле слышным голосом произнесла Августа.

- Имя его Амон- Pa. Хорошо, так и я буду его звать!

Хотя лицо Августы было погасшим, но сила ее духа была мощной. Это почувствовал Амон-Pa, когда она сказала ему:

- Я тебя видела во сне!

Юстиниан удивился: как Августа могла видеть во сне этого мальчика, если она до сегодняшнего дня вовсе не знала его. Он хотел было перевести с греческого на арамейский эти слова, но Амон- Ра вдруг сказал своим спокойным голосом:

- Да, госпожа, мы виделись друг с другом во сне. У Юстиниана заплелся язык: Амон-Pa заговорил по-гречески. Да еще несет какую-то чушь: мы, говорит, виделись во сне!

- Ты говоришь по-гречески?! - спросил сердито Юстиниан, - Почему же тогда ты скрыл от меня, что знаешь греческий?

- Я никогда не изучал греческий, и латинский тоже, - ответил Амон-Ра, - я знаю только, что умею говорить.

Юстиниан ничего не понял, но и Амон- Ра не смог бы объяснить ему, как происходило, что иногда он понимал любой язык, и его тоже все понимали, и всем казалось, что Амон-Pa говорит только на их родном языке. Он сам не знал, на каком же языке действительно говорил он в это же самое время. Не знал он этого и сейчас, думая, что на арамейском, но Августа поняла все, да еще выразила удивление.

- И ты тоже видел тот сон? - спросила она.

- Да, госпожа, в ладони я набрал воду из горного ручейка и преподнес вам.

- Ах! - воскликнула слабым голосом Августа, - Да, именно тебя видела я во сне... А вода была целебная!

Юстиниан в недоумении слушал их разговор, не понимая, что это был за сон.

- Амон-Pa, расскажи мне об Иисусе Христе все, что только знаешь! - попросила Августа.

Госпожа, я расскажу вам все об Иисусе Христе, но сначала хочу попросить вас впустить в комнату лучи Солнца.

Августа заволновалась.

Юстиниан возмутился: как этот мальчик смеет и требует, чтобы Августа нарушила свой порядок и разрешила убрать с окон темные занавески. Он собрался было отчитать его, как Августа спросила с тревогой:

- Зачем тебе солнечный свет в моей комнате? Ты хочешь разглядеть мое потухшее и искаженное лицо? Может быть, ты хочешь, чтобы Юстиниан лучше запечатлел в себе, каким призраком я ухожу из этого мира?

Голос Августы задрожал. Она заплакала было, но спокойный голос Амон-Pa опять внушил ей:

- Госпожа, вы прекрасны и величественны. Вашему телу не сравниться с красотой и величием вашего духа. Однако скоро к вам вернется и прежняя красота тела. Потому прикажите, чтобы впустили лучи Солнца в комнату. Они соскучились по вас. Свет есть Матерь жизни. Он поможет мне лечить вас.

- Ты собираешься исцелить меня?! - Августа удивилась искренне.

- Я же преподнес вам в своих ладонях глоток целебной воды? Спустя семь дней вы будете такой же, какой были пять лет тому назад. Дворец, который строит для вас ваш супруг, должны украсить вы.

Юстиниан еле сдерживал в себе гнев. О чем этот сопляк говорит? Обманывает бедную женщину, что вылечит ее за семь дней, да еще ссылается на какой-то сон и на какую-то воду! Он собрался пинком выгнать его из комнаты, но передумал - тогда Августа могла бы догадаться, что Юстиниан тоже потерял всякую надежду на ее выздоровление.

- Ты хочешь поставить меня на ноги за семь дней и вернуть мне былую красоту? - спросила она опять с безнадежным удивлением.

- На третий день вы встанете и прогуляетесь в собственном саду. Розы ваши жаждут увидеть вас. А на седьмой день ваш супруг устроит большой прием, чтобы все увидели вашу красоту и послушали ваше пение. Надо сегодня же послать гонца к вашему отцу, чтобы тот успел приехать в этот день праздника.

"Праздник или похороны?!" - хотел закричать Юстиниан, а перед ним возникла картина: как покоится безжизненное тело Августы в гробу, покрытом розами. Вот о каких розах и о каком празднике говорит этот паршивец. Юстиниан привстал, чтобы дать пощечину мальчику, но его остановил голос Августы.

- Что за лекарства такие у тебя, чтобы исцелить меня? Неужели ты не видишь, в каком состоянии я нахожусь?

- У меня нет никаких лекарств, - ответил Амон-Ра.

- Юстиниан, - обратилась она к мужу, - я знаю, что сказали тебе врачи тайно от меня. Скажи Амон-Ра, к чему они пришли. Может, он поймет, что исцелить меня невозможно. Как он вылечит меня за семь дней, когда у меня не осталось даже семи дней жизни? Видимо, такова воля Господа, и я подчиняюсь ей!

Юстиниан как будто онемел. Как сказать этому мальчику в присутствии умирающей Августы, о чем говорили ему врачи, и каково их заключение! Зачем только он взял с собой его! Надо было прогнать его со строительства, где он своими глупыми разговорами оболванивал рабочих. Он вытащит его сейчас из комнаты, отдаст слугам, чтобы те его высекли, и вышвырнет на улицу.

- Госпожа, - сказал Амон-Ра, - ваши врачи уже махнули на вас рукой и сказали вашему супругу, что вам осталось жить считанные дни...

И в это мгновение Юстиниан вскочил с места как тигр и страшно взревел:

- Заткнись ты, ублюдок...

Но пока он не успел привести в исполнение свое намерение, Амон-Pa произнес ясно и невозмутимо...

- Вы поправитесь по воле Господа Бога... Я же только исполню волю Христа...

Юстиниан со всей силой и тяжестью своей обрушился на мальчика.

- Вот тебе Иисус... Вот тебе Христос... Вот тебе Мессия... Ублюдок...

Юстиниан одной рукой схватил его за шею, а второй бил кулаком по лицу, что было мочи. Он не слышал слабый и полный мольбы голос Августы:

- Что ты делаешь, Юстиниан... Пощади ребенка... Оставь его... Ты убьешь его... Юстиниан...

Амон-Pa упал на пол как скошенный, а так как слугам было запрещено входить в комнату, Юстиниан схватил его за ноги и потащил к двери. Но тут нагнал его отчаянный крик Августы:

- Юстиниан, подведи ко мне Амон-Ра... Юстиниан обернулся к Августе и нарочито спокойным голосом произнес:

- Богиня моя, прости, что я привел к тебе этого бродягу...

- Подведи его ко мне, Юстиниан. И сорви занавески с окон... Впусти в комнату Солнце...

Юстиниан не думал, что делает: он бросил Амон-Ра у двери и яростно набросился на занавески.

В комнату сразу ворвались лучи солнца, они улеглись на ложе Августы, заиграли на ее лице. Юстиниан посмотрел на любимую женщину и почувствовал страшную боль в сердце. Слезы хлынули из его глаз, он упал на колени у ног Августы и зарыдал.

Амон-Pa с трудом привстал и подошел к ложу. И, будто ничего не произошло, словно никто и не пытался его задушить, никто не избивал, никто не таскал его за ноги, со свойственным ему спокойствием и уверенностью сказал:

- Госпожа, прикажите вашему супругу, чтобы он покинул вас... Прикажите, чтобы послал к вашему отцу гонца. Прикажите, чтобы предпринял меры для подготовки большого приема, который вы оба проведете через неделю...

Некоторое время Августа молчала. С тех пор, как Юстиниан увез ее из Афин, она не видела своего любимого отца. Она соскучилась по нему. Пусть пошлет Юстиниан гонца, может быть, успеет он увидеть дочь в живых? Пусть устроит Юстиниан праздник в честь отца. Надо поторопить Юстиниана. Может быть, семь дней недели и есть ее последние дни? Зачем уходить из жизни мрачно, с горем? Не лучше ли будет, если она покинет этот мир торжественно, с чувством благодарности судьбе? Пришла она в эту жизнь по воле Бога и уйдет из нее по воле Бога. Разве есть повод для грусти и печали?

- Юстиниан, ты слышал, что сказал Амон-Ра? Выполняй все, мой добрый властелин!

- Это есть твоя воля, моя богиня? - спросил Юстиниан с сомнением.

- Да, мой друг, это моя воля... Прошу исполнить ее... И не плачь, пожалуйста!

- Пусть будет так...

Юстиниан взглянул на Амон- Pa. Гнев у него прошел, но сомнение осталось. Хотя никак не мог он объяснить себе, какую магическую силу применил этот мальчик, что заставил Августу впустить в комнату солнечный свет и показать Юстиниану свое погасшее и изуродованное лицо.

- А теперь оставь нас, дорогой мой... - шепотом произнесла она.

Юстиниан встал и направился к двери.

- Я сама позову тебя! - догнал его голос Августы.

- Пусть придет к концу дня, - сказал Амон-Ра, и Юстиниан был готов опять наброситься на него.

Глава 35

Настал третий день лечения и бесед о Христе.

Лицо Августы действительно порозовело, она ожила и могла присесть на ложе.

Она с жадностью слушала рассказы Амон- Ра о Христе, о Царстве Божием, о заповедях. С помощью притч Иисуса Христа она лучше и глубже воспринимала Новое Учение. Она приняла веру Сына Отца и Сына Человеческого. Амон- Ра научил ее молитвам, и семь раз в день она возводила Творцу свою искреннюю и горячую мольбу.

Августа диву давалась, сколько знал этот маленький мальчик, и удивлялась его чувствам любви, доброты и сострадания, которым не было конца. Но больше всего ее восхищали его сила духа и веры.

В первый день Амон- Ра добился того, что вселил в Августу радость надежды. На второй день у Августы порозовели щеки, и она почувствовала прилив сил. Она присела на ложе и из красивой чаши выпила красного вина. Юстиниан не поверил своим глазам, увидев веселую Августу. "Это, наверное, и есть знак приближения смерти", - подумал он горестно, и опять захотелось ему плакать. Взглянул он на Амон-Pa с недоверием и угрозой: мол, наступит время, и ты получишь свое. Ранним утром третьего дня Амон-Pa пристроился у ложа Августы и призвал к себе весь огонь сердца. Его ладони щедро излучали теплоту необычайной мощи, которую он направил на больную женщину. Все тело Августы начало наполняться живительной силой, призывая ее юную природу к возрождению. Во внутреннем мире Августы зашевелились корни жизни, которые жадно впитывали потоки огня сердца. В глубине души больной женщины началось воскрешение надежды. Тихо зазвучал спокойный голос Амон- Ра, который нес Августе целебную силу.

- Была одна молодая женщина. Двенадцать лет мучилась она кровотечением. Попытки врачей вылечить ее не увенчались успехом. Женщине становилось все хуже и хуже. Она не могла трудиться, ухаживать за детьми, ей стыдно было показываться на людях. Она ослабла, согнулась в плечах, как старуха, ей надоело так жить. Как вы думаете, госпожа, что эта женщина предпримет?

- Покончит с собой ? - встревожилась Августа.

- Слушайте дальше. Однажды пришел в семью гость, который рассказывал ей об Иисусе Христе. Женщина поверила в Мессию и сказала себе: если дотронусь я до подола его одежды, исцелюсь. Начала она скитаться по деревням и городам в поисках следа Иисуса. И вдруг в одном поселке увидела она - бежит человек и торжественно кричит: "Идет Иисус... Встречайте Иисуса

Христа!" Обрадовалась женщина, но бегать за ним она уже не могла, была совсем уж истощена. Она села посреди дороги и ждала, когда пройдет Христос, чтобы дотронуться до него. Вот и Мессия показался. Шел он в окружении своих учеников и большой толпы людей. И навстречу Иисусу тоже бежали люди. Бедная женщина, лежавшая на дороге, затерялась в толпе. Но, к счастью, увидела она ноги Иисуса, собрала все свои последние силы, доползла до Него, протянула руку и еле коснулась пальцами подола Его платья, и поцеловала землю со свежими отпечатками Его ступней... "Да будет воля Твоя!" - прошептала она с великой верою. Иисус почувствовал, как от Него изошла сила. Он обернулся и увидел распростертую на земле женщину. "Встань, дочь моя, - сказал ей Иисус, - вера твоя спасла тебя!" Женщина в тот же миг выпрямилась, исцелилась совсем и возвела хвалу Сыну Божьему.

Амон-Pa заглянул в глаза Августы и уловил в них синие огоньки веры. Протянул ей руку и своим спокойным голосом, в который была вплетена огненная сила, сказал:

- Госпожа, вас вылечит ваша вера. Дайте мне руку и покиньте ложе. Ваши розы грустят в саду, не видя вас.

Августа сначала замешкалась.

- Ваша вера есть спасительная сила, - повторил Амон-Ра, - дайте мне руку.

Она покорно протянула руку и осторожно сошла с ложа.

 - А теперь достаньте из сундука ваше белое шелковое платье и нарядитесь в него. Она опять покорно выполнила просьбу Амон-Ра.

- Посмотрите на себя в зеркало.

Августа нашла давно упрятанное зеркало и взглянула в него.

На лице ее сразу отразилось удивленное счастье. Глаза наполнились слезами радости.

- Амон-Pa, правда то, что я вижу в зеркале, или это сон? - дрожащим голосом спросила она.

- Госпожа, пойдемте в сад. Там вы увидите Юстиниана, он скажет вам правду.

За все это время Амон- Ра стоял рядом с Августой. Теперь он взял ее за руку и спокойно повел к двери.

- Госпожа, не отпускайте мою руку, - предупредил он ее.

Ой, как много времени прошло с тех пор, как Августа сама заточила себя в четырех стенах этой комнаты и лишила себя света и солнечных лучей. Что происходит во дворе? Летают ли еще птицы? Поют ли в саду соловьи ? Цветут ли еще розы и распускают ли свой дивный аромат? Бежит ли по-прежнему ручеек со своими чарующими песнями? Плывут ли на небе облака и шлют ли они на землю живительный дождик? Да неужели Августа идет в собственный сад, чтобы приласкать и птиц, и розы, и ручеек, и облака?

Смело и с верой пошла она за Амон-Ра, сердце которого направляло силу и веру к сердцу Августы через союз их рук.

- Госпожа, вы есть украшение вашего сада.

Августа улыбалась, как улыбается младенец. Все, что они увидели в саду после того, как глаза ее напитались светом и лучами Солнца, удивляло и восхищало ее так же, как восхищается и удивляется ребенок, который впервые видит облака, впервые видит речку.

Сад дышал большой жизнью. Но появление Августы внесло в него особую радость. От Августы, как от тысячегранного бриллианта, заискрились тысячи радуг. Они лились от цветка к речке, от речки к птицам, от птиц к синему небу, от неба к камням. Они кружились и своим прикосновением ко всему живому дарили им улыбки радости и нежные поцелуи счастья. Да, саду давно не хватало этих радуг, улыбок и поцелуев своей прекрасной хозяйки. В ответ ее радугам и поцелуям каждая сущность сада направляла на нее части своей живительной силы.

Над головой Августы вспорхнул соловей, потом сел на веточку распускающейся и благоухающей розы, настроил голос и запел, возвеличивая Творца. Августа затаила дыхание, вместе с трелями соловья запела и ее душа.

- Госпожа, соловей поет для вас, - сказал Амон-Ра.

Соловей умолк на секунду, и, будто перелетая с одного куста на другой, вдруг устроился на плече у Августы и опять запел, но пел он уже новую песню - хвалу жизни.

Августа оглянулась. Где ручеек? Да вот он! Она подошла к ручейку и опустилась, чтобы приласкать его. Опустился рядом с ней и Амон- Ра, он не отпускал руку Августы. Она пальцами дотронулась до подпрыгивающего на камнях ручейка: "Здравствуй, милый!" Ручеек сперва замер от радости и дал Августе взглянуть на себя в зеркало воды: "Смотри, какая ты красивая!" Потом неожиданно ручеек подпрыгнул, затанцевал, разбился о камень и брызнул холодными каплями по лицу и платью Августы. Она засмеялась звонким смехом, одной рукой зачерпнула из ручейка воды и поцеловала. Счастливые от поцелуя Августы, струйки воды поспешили обратно, а на ладони остался небесного цвета жемчуг.

- Посмотри, Амон-Ра, что это такое? - восхитилась Августа.

- Госпожа, это дарит вам ручеек в знак любви к вам! - ответил Амон-Ра.

Странным оказался небесный жемчуг: от ладони он направился вверх, медленно передвигаясь по руке, по шее, по щеке и остановился в центре открытого лба женщины, к которой возвращалась ее былая красота. Устроившись там, жемчуг начал испускать тонкие синие лучики. Августа провела рукой по лбу, взяла оттуда жемчуг двумя пальцами и положила себе на ладонь, но жемчуг опять весело и теперь уже быстро пробежал тот же путь и устроился на прежнем месте.

Увлеченная шалостями жемчуга Августа сразу не заметила, как лучи солнца заиграли на ее лице. "Ах", воскликнула она, ибо лучи проникли ей в глаза. Она зажмурилась, потом закрыла глаза, но от лучей все равно не избавилась. Да ей и не хотелось избавляться от них. Она широко распахнула глаза и с улыбкой взглянула на Солнце. "Спасибо тебе!" И пучок солнечных лучей тут же пробрался в ее в сердце. Августа опять обрела жизненную силу, теперь уже от самого Солнца.

Совсем разошелся ветерок. Раньше он был более вежливым, но сейчас его не остановить - треплет ей волосы. Поправляет она их, но он продолжает шалить. Одной рукой она не успевает привести себя в порядок, а другую не выпускает из своей руки Амон-Ра.

Где облака? Куда они подевались? На небе ни одного облачка не видно. Пусть покажется хоть малюсенькое, новорожденное облачко, чтобы вспомнить, какими бывают облака на небе! И вдруг видит Августа, как из-за горизонта спешит вверх к небу одно белое, большое, густое облако. Кто ему помогает так лететь? Мчится оно, мчится. Остановилось над головой Августы. А потом опустилось вниз, еще, еще, и исчезла Августа вместе с Амон- Pa. Она ничего вокруг не видит, облако объяло все ее тело, оно ласкает ее и тоже наполняет небесными силами жизни и созидания. Августа блаженствует. Целует облако, тоже хочет обнять его, но оно ускользает. "Спасибо тебе, Небо, спасибо твоим детям, всем облакам земли!" Облако опять скользнуло к небу, а Августа стала еще более жизнерадостной и красивой. А соловей, который сидит у нее на плече, все поет и поет новые песни, теперь уже о Царстве Небесном. А небесный жемчуг, который сам устроился на лбу Августы, испускает пучок синих лучиков. А запах роз сопровождает ее и наполняет душу тонкими силами. А на плечах Августы облако оставило облачную мантию, которая, как крылья, помогает ей легко скользить по земле.

Амон-Pa крепко держит руку Августы и ведет в сторону праздничных ворот.

Врата открываются, и на белом коне появляется высокий всадник.

Увидев Августу, и конь, и его всадник застыли на месте.

Всадник не верит тому, что видят его глаза. Но потом, - "Августа, моя богиня!" - кричит он с восторженной радостью, прыгает с коня и бежит к ней.

- Августа... Августа... Августа... - не перестает повторять Юстиниан. Он опускается на землю, обеими руками обнимает ноги любимой женщины, целует ей колени, - Августа... Августа... - Юстиниан плачет.

Свободной рукой Августа обнимает Юстиниана, взъерошивает ему волосы и тянет к себе. Юстиниан смотрит на нее снизу вверх, и душа его трепетно принимает ее очаровательную улыбку. Взгляд Юстиниана переходит на Амон- Pa. Стоя на коленях, он ростом с него и смотрит ему в глаза. Что за глаза у этого мальчика? Юстиниан утонул в них, как песчинка в море, в море доброты и сочувствия, и вдруг познал, как очищается его душа.

- Амон-Pa, беспредельно твое великодушие! Прости меня, мальчик, прости меня! - он обнял его за плечи, прижал голову к его маленькой груди и так продолжал плакать счастливый Юстиниан.

Это длилось несколько минут. Наконец Августа опять взяла его за волосы и нежно притянула к себе. Юстиниан встал и с лицом кающегося посмотрел сверху на Августу и Амон- Pa. Ростом Амон-Pa был до плеч Августы, а Августа ростом была до плеч Юстиниана. Но теперь уже Юстиниан понимал, что самый маленький среди них был самым большим.

За изгородью дворца послышались радостные голоса детей:

- Идет Иисус... Мессия... Идет Иисус Христос... Христос идет!.. Аллилуйя, Аллилуйя!..

Сердце Амон-Pa затрепетало.

Вот почему он стремился к сегодняшнему дню и почему говорил Августе, что на третий день будет она ходить по собственному саду! Это потому, что направляющийся в Иерусалим Христос, оказывается, должен был сегодня пройти по этой дороге, которая за изгородью дворца. Ему надо еще раз увидеть Иисуса Христа. Его должна видеть Августа. Может быть, он и Андрея увидит!

- Амон-Ра, что происходит? - спросила в недоумении Августа. - Разве эти дети говорят правду?

- Да, госпожа, дети сообщают всем радостную весть. Пойдемте посмотреть на Мессию, Сына Божия! - ответил Амон-Ра. Второй рукой он взял руку Юстиниана и потянул их за собой. Они покорно последовали за ним: Августа - полная веры, радости и благодарности, Юстиниан же - не разобравшись еще в себе, до конца не понимая, участником какого события он становится.

Из ворот они вышли на дорогу.

Дети, несущие людям радостную весть, бегали, прыгали, пританцовывали и кричали во весь голос:

- Идет Иисус... Аллилуйя... Христос идет... Аллилуйя!..

Люди выбегали из своих домов, и вскоре вся дорога заполнилась желающими видеть Мессию. Многие несли с собой ковры и стелили их на дорогу. Женщины усыпали дорогу цветами. В середине и вдоль дороги собрались больные, калеки, слепые, глухие. Сыновья на носилках вынесли своего парализованного отца, надеясь, что Иисус исцелит его. Люди не могли скрыть надежду и восторг.

Юстиниан, видевший это зрелище, вдруг почувствовал в душе какой-то свет. Он высвободил руку от Амон- Ра и быстро побежал к дворцу. Вскоре он и его слуги вынесли огромные ковры и постелили на дороге. Юстиниан сам уложил большой красочный ковер перед дворцом.

Тем временем издалека показался идущий по дороге народ.

- Вижу Иисуса... Идет Христос... Идут...

Люди зашумели.

Иисус Христос сидел на осле. На нем было белое платье.

С обеих сторон от Него шли апостолы, за ними шли ученики, а дальше - большая толпа людей.

Процессия постепенно двигалась вперед.

- Иисус... Аллилуйя... Иисус... Аллилуйя... - кричали дети, женщины, старики.

Дождь цветов не прекращался.

Иисус и его ученики приблизились к дворцу Юстиниана. Ожидающие Иисуса больные и калеки перекрыли Ему путь и попросили исцелить их. Ученики попытались оттеснить толпу, но Иисус остановил их. Он слез с осла и обратился к больным и калекам:

- Пусть каждому дастся по мере собственной веры! - и протянул к ним руки.

Августа, Юстиниан, Амон- Ра и все, которые стояли близко от Иисуса, или кто сидел на дереве, или был высок, стали свидетелями свершения чуда. Глухой начал причитать, что к нему вернулся слух; слепой в недоумении смотрел вокруг и приговаривал: "Вижу, вижу"; парализованный слез с носилок и воскликнул: "Исцелился я, дети мои..."; согнутая до земли женщина выпрямилась; человек, тело которого было покрыто неизлечимыми язвами, очистился и заплакал от радости. Люди окружали то одного, то другого, чтобы собственными глазами удостовериться в их исцелении.

Исцелились многие, но некоторые остались такими же, какими были: был слепым и остался слепым, был немым и остался немым, был калекой и остался калекой.

- Исцели нас тоже, Иисус!

- Господи, помоги нам тоже!

- Спаси нас, Господи!

Упрашивали они Иисуса и злились на Него: что это за Мессия, злословили они, одних исцеляет, а других - нет.

Иисус с жалостью взглянул на них.

- Вы есть нарушители Закона Божия! - сказал Он им. - Не каждый, кто зовет Меня "Господи, Господи", будет очищен, и не каждый исцелится! Также не каждый войдет в Царство Небесное! Зачем зовете меня "Господи, Господи", и не делаете, что говорю вам?

Иисус остановился напротив дворца.

- Андрей, вот мой маленький пастух! - обратился он к стоящему рядом Андрею и протянул руку в сторону Амон- Pa. Потом Он указал на Августу и добавил: -Истинно говорю тебе, ангел ангелу крылья поправляет!

Андрей послал ученику-племяннику сердечную улыбку и мысленно сказал ему: "Я горжусь тобой, мой мальчик!"

Амон-Pa ответил тоже мысленно: "Андрей, мой любимый учитель, спасибо тебе!"

Августа зачарованно всматривалась в Иисуса Христа и сердцем воспринимала каждое Его слово, каждое движение, Его голос, Его облик. Иисус продолжил путь. Амон-Pa проводил Его взглядом, пока вся процессия не скрылась за склоном горы. Сердце его было переполнено мощными потоками голубого огня.

Собравшиеся на дороге люди еще долго говорили об Иисусе Христе, о Его заповедях, о притчах.

Исцелившиеся с охотой рассказывали всем, от каких мук спас их Иисус. Те же, которые не исцелились, говорили о Нем плохо, но их редко кто слушал.

Юстиниан ясно и четко услышал, как сказал Иисус Христос: "Ангел ангелу крылья поправляет", и конечно же, догадался, что Он говорит это, имея в виду Августу и Амон-Ра.

Сегодняшний день потряс душу Юстиниана, пробудил ее и поставил перед выбором.

Только что перед его дворцом по дороге прошел Мессия. Он еще ничего не знал о том, чему Иисус Христос учил народ, не знал ни о Царстве Небесном, ни о заповедях. Но живой образ Его, голос Его, деяния Его произвели на Юстиниана неизгладимое впечатление. Он своим внутренним чутьем понял, что действительно увидел Сына Божия, который несет людям Закон обновления жизни. Сказанное Иисусом - "Ангел ангелу крылья поправляет" - удивило его и заставило глубоко задуматься. "Что могут означать эти слова? - размышлял он. - Конечно, Амон-Pa заботится о выздоровлении Августы, но, видимо, он имел в виду не только это. Почему Он назвал их ангелами, ведь крылья нужны для полета. О каких крыльях идет речь?" С этими вопросами он обратился к самому себе и сделал вывод о том, что Амон-Ра, этот маленький мальчик, которому только девять лет, свершает дела Божий. Значит, и излечение Августы есть воля Божия.

Всякие сомнения Юстиниана в отношении Амон-Ра распались и улетучились разом.

Августа, Юстиниан и Амон- Ра еще долго стояли на дороге, слушая, что говорили люди об Иисусе, что рассказывали те, которых Он исцелил.

Амон-Pa опять крепко держал руку Августы. Другой рукой он взял за руку Юстиниана и повернул их к дворцу. Из маленькой ладони мальчика к сердцу Юстиниана хлынул поток необычного тепла, влился в кровь, и все тело Юстиниана зазвучало. "Удивительно!" - произнес он про себя.

- Амон-Ра, - обратился Юстиниан к мальчику, когда они вошли в покои дворца, - можно ли присутствовать мне при твоих беседах с Августой? Я вам мешать не буду!

Юстиниан с горечью вспомнил, как он поступил с мальчиком три дня тому назад, хотя для Амон-Ра этого прошлого уже не существовало.

- Хорошо, приходите, - ответил он своим спокойным и добрым голосом.

Глава 36

Прошло еще три дня духовного и физического обновления.

Августа менялась каждый день: с ее лица совсем исчезли последние следы длительной болезни, и к ней вернулась ее удивительная красота. Душа Августы выдержала сложное испытание - она возвысилась и наполнилась верой и любовью к Богу.

Во дворце закипела жизнь, излучающая радость.

В саду умножились соловьи: соловей Августы пригласил всех выдающихся соловьев из разных стран и краев и устроил праздник соловьиных трелей и песен. Вся эта дивная музыка переполняла сердце роз любовью, и они буйно расцвели -в саду воцарилось восхитительное благоухание.

Ручеек расширился и расшумелся, он вырвался из своего русла и теперь танцевал, плескался и обрызгивал прохладным дождем все вокруг.

Сад навестили олени с изумительными, высокими ветвистыми рогами, они увлеченно играли с Августой и своим присутствием делали цветущий сад райским.

То и дело прямо на землю опускались облака и своими неторопливыми движениями разыгрывали пантомиму преображения и перевоплощения.

Как можно было привыкнуть жильцам дворца - его хозяевам и их слугам и служанкам - к такому необычно чудесному, сказочному возрождению жизни? Выздоровление доброй и прекрасной хозяйки облагораживало всех.

Юстиниан сердцем воспринимал рассказы Амон- Ра об Иисусе Христе. Он внимательно следил за тем, как Амон-Pa лечил Августу и с удивлением и восхищением наблюдал, как на глазах менялась его любимая супруга.

- Что за сила в тебе? - спросил он Амон- Ра и бросился целовать его руки.

- Сказал же вам, господин, Богу угодно, чтобы Августа исцелилась. Я только исполняю Его волю, - ответил Амон- Ра и не дал Юстиниану целовать ему руки.

- Я принимаю учение Иисуса Христа! - с жаром произнес Юстиниан. - Скажи мне, могу я назвать себя христианином?

Амон-Pa улыбнулся.

- Господин, наверное, так и будут в будущем называть себя люди, которые примут веру Христа.

- Не зови меня господином, я не могу быть твоим господином...

Юстиниан полюбил Амон-Ра - этого маленького мальчика, который был олицетворением веры и доброты, надежды и любви. За последние три дня, как он был допущен к беседам Амон- Ра с Августой, он все больше и больше восхищался и поражался глубине и беспредельности его знаний, его дару ясновидения и силе лечения. Он так привязался к нему, что даже мысли допустить не мог, что наступит день, когда Амон-Pa покинет их и пойдет по своему пути. К осознанию такого исхода подвел его вопрос Августы.

- Юстиниан, как ты думаешь, уйдет Амон- Ра от нас или останется с нами?

- Как это так - уйдет?! - удивился Юстиниан, - Разве ему плохо с нами? И куда он уйдет?

Августа пожала плечами.

- А что же он другое сделает? Завтра он завершает мое лечение... - радость Августы омрачилась грустью о возможном расставании со своим маленьким духовным наставником и целителем.

Юстиниан был озадачен. Но вдруг его осенила мысль, и он тут же поделился ею с Августой.

- Моя богиня, а что, если мы усыновим Амон-Ра? Воспитаем его как знатного римлянина, пусть станет нашим наследником!

Августа покачала головою.

- Нет, он не согласится... Ему ничего не нужно, кроме свободы...

Но Юстиниан был уверен, что Амон- Ра даже обрадуется, если римский вельможа сделается его отцом. Он не стал медлить и позвал к себе Амон-Ра.

- Хочу показать тебе, чем я владею! - сказал он ему не без гордости.

Они прошли по залам дворца, и Амон-Ра увидел целый музей редчайших произведений искусства - картины, скульптуры, украшения. Потом спустились в подземные хранилища, где глаза Амон- Ра впервые увидели огромные сундуки, набитые золотыми монетами. Потом они вышли в сад и прогулялись по аллеям, а Юстиниан рассказывал, какие у него огромные владения в Италии, собственный остров, корабли, драгоценности. Юстиниан не допускал возможности, что маленький мальчик, потерявший родителей и оставшийся совсем один, нищенствуя и ведя бродячий образ жизни, откажется стать наследником богатого римского аристократа. Потому он начал рисовать Амон- Ра его возможное будущее.

- Ты станешь продолжателем нашего аристократического рода! - говорил увлеченно Юстиниан, - когда вырастешь, может быть, станешь кесарем Римской Империи. Завтра мы устраиваем большой прием в честь выздоровления Августы, как ты нам посоветовал. Соберется римская и иудейская знать, и мы с Августой хотим объявить всем, что ты есть наш сын и наследник!

Юстиниан ждал от Амон- Ра застенчивого согласия, полагал, что он в душе уже радуется. Но Амон-Ра не спешил с ответом. Не потому, что ему надо было выбирать - согласиться или не согласиться, ибо путь уже был избран, а потому, что перед ним возникла картина, которая увлекла его мысль и внимание: вот ведет сатана Иисуса на весьма высокую гору для искушения, показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: "Все это дам Тебе, если пав, поклонишься мне". Иисус смотрит равнодушно на царства мира и говорит искусителю: "Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи". Искуситель, недовольный ответом, уходит от Него, и к Иисусу прилетают ангелы...

- Господин...

Но Юстиниан остановил его.

- Не зови, говорю тебе, меня господином, зови отцом!

- Господин, - спокойно произнес Амон-Ра, - у меня уже есть Отец, и я накапливаю богатство на Небе...

Юстиниан опешил: какой еще у него есть отец и о каком богатстве он говорит? Неужели он отказывается от своего счастья?

Чуть повременив, Амон- Ра продолжил:

- Господин, может быть, вам будет интересна такая история. Пришел к Иисусу юноша и сказал Ему: "Учитель благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?" Иисус сказал ему: "Что ты называешь меня благим? Никто не благ, только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди". "Какие заповеди?" - спросил юноша. Говорит ему Иисус: "Не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и люби ближнего твоего, как самого себя". Юноша отвечает: "Все это храню я от юности моей; чего еще недостает мне?" Иисусу понравился юноша и говорит ему: "Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровища на небесах; и приходи и следуй за Мною... "

Юстиниан с огромным вниманием слушал Амон-Ра и старался разобраться в сути сказанного. Амон-Ра закончил историю:

- Услышав эти слова, юноша отошел с печалью, потому что он был очень богат. Тогда Иисус сказал своим ученикам: "Истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное. Удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царство Божие".

Юстиниан понял, что Амон- Ра отказывается стать его наследником, и никакое богатство его не соблазнит. Но судьбу богатого юноши ему надо было еще осмыслить. "Ведь я тоже юн и богат? Как же мне быть?" - спросил он самого себя.

В это время служанка Августы сообщила Амон-Ра, что его зовет госпожа.

Юстиниан погладил его по голове и отпустил. Августа ждала Амон-Pa в уютном уголке сада.

- Я хочу кое-что показать тебе! - сказала она и протянула ему плоский белый камень, - Мне было девять лет, когда в реке, где я обычно купалась, на дне увидела этот камень. Я с трудом достала его, чуть было река не унесла меня. С тех пор камень стал для меня амулетом, я всегда носила его с собой. Во время болезни он лежал у меня под подушкой. Взгляни, какие на нем изображены рисунки и знаки. Иногда я думаю, что на нем действительно что-то написано и стараюсь разгадать. Ты видел когда-нибудь подобное?

Амон-Pa внимательно разглядел камень, сравнил линии на нем с линиями ладони Августы и тихо произнес: Госпожа, это, как я догадываюсь, ваш камень-письмо.

Августа не поняла.

- Что значит камень-письмо?!

- Госпожа, - сказал ей Амон-Ра, - этот камень-письмо направил вам Великий Дух, ваш Покровитель очень много лет тому назад. На камне записан главный смысл вашей земной жизни.

Он с таким же усердием, как это умел делать Андрей, объяснил ей, что значит камень-письмо и как важно прочесть его.

- Считайте себя счастливым человеком, ибо к вам пришел камень-письмо, и постарайтесь разгадать, что вам советует ваш Покровитель.

Августа взяла обратно свой камень и осторожно провела указательным пальцем по его линиям.

- Значит, эти линии и знаки действительно что-то означают? - сказала она задумчиво.

- Да, и они только для вас, так как камень-письмо послан вам.

Видно было, что Августа взволновалась. Она некоторое время внимательно всматривалась в знаки, на лице ее отразилось удивление, глаза расширились.

- Амон-Pa, думаю, я узнаю знаки, что-то угадываю... Помоги мне прочесть письмо! - сказала она дрожащим голосом.

- Нет, госпожа, - ответил Амон-Ра, - прочесть письмо можете только вы, и никто вам не в состоянии будет помочь. Я уже помог вам тем, что сказал: это ваш камень-письмо. И когда вы разгадаете тайну камня, решение тоже должны принять только вы, ваше сердце: будете следовать данному вам совету или предпочтете выбрать другой путь.

- Хорошо... Я попытаюсь узнать, что на нем написано... А выбор я уже сделала... - твердо сказала Августа.

Ее охватило нетерпение. Она отошла от Амон-Ра, села на траву иод деревом, положила камень на колени и долго, до захода Солнца, рассматривала каждый знак, каждую линию и искала способ их разгадки. Как будто вот-вот угадывала она значение того или другого знака, но смысл текста оставался для нее закрытым.

Послышался голос Юстиниана.

- Августа, моя богиня, где ты?

Августа очнулась. Юстиниан заметил ее, сидящую под деревом, и направился к ней.

- Хочу обрадовать тебя, - сказал он, когда приблизился, - завтра на наш праздник прибудет твой отец...

Августа действительно обрадовалась. Она быстро встала, обняла мужа и поцеловала.

Юстиниан продолжил:

- К нам придут в гости прокуратор Понтий Пилат и четвертовластник Герод Антипа, а также многие известные люди - властители и вельможи, поэты и музыканты... Устроим мы с тобой такой величественный праздник, какой этот дворец не видел никогда!

Глава 37

Августа всю ночь не могла сомкнуть глаз - при тусклом свете свечей она углубилась в разгадку тайны камня-письма.

Что могут означать эти линии? - размышляла она: - Они создают нечто вроде пучка прутьев. В нем выделяется одна линия, которая как бы охватывает двумя руками все остальные и прижимает их к сердцу. Допустим, что я и есть эта линия, она мой путь жизни. Что же тогда означают эти линии? Почему я их прижимаю к сердцу? Почему их так много, я как бы не хочу их выпускать из рук, но все же они уходят от меня, каждая своей дорогой? Они, эти линии, маленькие, свежие, я их люблю, иначе не прижимала бы их к сердцу!"

Много думала она, но ответов на свои же вопросы не находила.

Тогда попыталась она разобраться в знаках, прочесть в них слова. Почему-то вспомнила она слова Иисуса "Ангел ангелу крылья поправляет". Ангел! Нет ли этого слова в письме? И после некоторого упорного сравнения знаков с составом слова "АНГЕЛ" она открыла это слово в последнем ряду знаков. Сердце забилось звонким колокольчиком! Вслед за ним Августа разгадала еще два слова в той же строке - "ГОСПОДА БОГА. Дальше - еще одно слово - "БУДЬ... "

Уже рассветало. При первых лучах Солнца к ней придет Амон- Pa. Сегодня седьмой день, и он завершает ее лечение. Юстиниан сказал ей, что Амон-Ра отказался стать их приемным сыном и наследником. Значит, Августа не станет для него матерью. А как она хочет быть матерью, иметь много детей, воспитывать их добрыми и милосердными людьми. Она вообразила себе, какой она была бы матерью для своих детей, как она любила бы их и учила бы их тоже любить... "Мать... Мама... Мама... " - звали бы они ее... МАТЬ... И ей пришла в голову неожиданная мысль: поискать это слово в знаках камня-письма. И каково было ее удивление, когда без особого труда обнаружила его во втором ряду знаков.

Первые лучи Солнца пока еще готовились заглянуть в комнату Августы, а она, счастливая и радостная, несколько десятков раз успела перечитать разгаданный ею полностью текст. Камень-письмо открыл ей тайну! Он заговорил! Где же Амон-Pa, почему он опаздывает, надо же сказать ему, что наставление Учителя разгадано. Амон-Pa будет доволен этой вестью.

Августа поцеловала камень-письмо, прижала к сердцу.

Потом стала на колени лицом к восходу Солнца и вознесла сердечную молитву Создателю. На зов молитвы в комнату из окошка заглянули первые ласковые лучи Солнца, и в это же самое время к двери подошли Амон- Ра и Юстиниан.

Августа встретила их возбужденная и счастливая.

Юстиниан и раньше знал, что Августа бережно хранит странный камень, который она считает своим талисманом. Он не раз держал его в руках, разглядывал с любопытством. И хотя удивлялся и восхищался красотою линий и знаков, искусством природы, но ему никогда и в голову не приходило, что они могли иметь какой-либо смысл. Он еще не знал о том, что сказал вчера Амон- Ра Августе по поводу камня. Потому Юстиниану было непонятно, почему Августа бросилась к ногам Амон- Ра, прижала голову к его груди и заплакала. Наверное, она выражает ему свою благодарность за исцеление, подумал Юстиниан.

Но Августа плакала совсем по другой причине.

Она благодарила маленького мальчика, ангела, который "поправил ей крылья" и помог найти ключ к жизни.

Зачем человеку нужны крылья? Конечно же, для полета.

Крылья нужны духу, чтобы взлететь.

Амон-Pa расправил ей крылья духа и направил взор ее к Небу.

- Госпожа, встаньте, пожалуйста! - уже который раз просил он Августу, но она не слышала ничего.

Юстиниан взял ее за плечи и поднял.

Юстиниан никогда не видел таким озаренным и одухотворенным прекрасное лицо любимой женщины. Она излучала свет, она светилась.

- Амон-Pa, я прочла камень-письмо! - сказала она дрожащим от неудержимого счастья голосом. - Вот что я узнала! - она взяла камень и от знака к знаку вычитала слова:

Будь

Матерью

Для не имеющих матерей,

Светом

Для не имеющих света,

Ибо

Ты - ангел Господа Бога.

Амон-Pa улыбнулся божественной улыбкой, как будто на его лице мимолетно вспыхнул фиолетовый огонь.

Юстиниан понял только то, что на камне, оказывается, написано что-то и Августа прочла это. Остальное для него осталось загадкой.

- Что означают эти слова? Почему ты им радуешься? - спросил он Августу.

- Мой добрый властелин, - сказала она, обращаясь к Юстиниану, - на этом камне записан мой путь жизни. Это не простой камень, а мой камень-письмо, который прислал мне когда-то мой Учитель, Великий дух! Об этом сказал мне вчера Амон-Ра!

Юстиниан совсем растерялся.

- Камень-письмо?! - повторил он с удивлением, - И каков этот путь?

Августа собралась что-то сказать, но умолкла. Потом все же проговорила, скорее для себя:

- Мой путь жизни... В самом деле, каков мой жизненный путь? К чему призывают меня эти слова и линии?

- Госпожа, - обратился к ней Амон-Ра, - вы разгадали текст, но теперь вам предстоит разгадать самое главное: смысл текста и линий. Тайну смысла знает только ваше сердце, спросите у него. Тогда вы полностью будете знать путь, который поведет вас к совершенствованию духа. Знание пути поставит вас перед выбором, ибо путь этот не будет легким и беспечным.

Августа внимательно выслушала наставление Амон-Ра.

- А теперь садитесь, - попросил он ее.

Сразу несколько десятков вопросов возникло в голове Юстиниана по поводу камня-письма и странного разговора между Августой и Амон- Ра, но он воздержался задавать их, так как Амон-Pa приступил к лечению.

Августа села на ложе. Амон- Ра взял обе ее руки в свои и призвал в себе огонь сердца. Сердце задрожало, затрепетало, наполнилось огнем невидимым, и Амон-Ра приказал огню переходить в тело Августы. Теперь задрожало и затрепетало тело Августы. Она чувствовала, как из ее сущности вытеснялась и выбрасывалась наружу какая-то темная сила и как наполнялась она могущественной силой света. Происходило нечто таинственное и трудно описуемое. Юстиниан, однако, видел, как усиливался свет в глазах Августы.

Спустя некоторое время Амон- Ра начал рассказывать. - Слушайте предупреждение Иисуса Христа о дне Судном. Это будет день великий, когда придет Он во славе Своей и все святые ангелы с Ним, сядет на престоле славы Своей. Соберутся перед Ним все народы. Он отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлищ, и поставит "овец" по правую свою сторону, а "козлищ" - по левую. И скажет Он тем, которые по правую сторону Его: "Придите, благословенные Отца моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира. Ибо был голоден, и дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне". Тогда праведники, удивленные теми словами, скажут Ему: "Господи, когда мы видели Тебя голодным, и накормили? Или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? Или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?" И Он скажет им: "Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне... "

Августа слушала с закрытыми глазами, в ее воображение рисовалась вся картина судного дня. Юстиниан же смотрел в лицо Амон- Ра, ловил каждое слово и старался осмыслить его. "Что же скажет Он тем, которые по левую сторону от Него?" - и Юстиниан ждал продолжения. Амон- Ра заговорил снова.

- А тем, которые по левую сторону, Он скажет: "Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготовленный для вас дьяволом и его ангелами. Ибо был Я голоден, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и вы не приняли Меня; был наг, и вы не одели Меня; был болен и в темнице, а не посетили Меня". Удивятся они и скажут Ему: "Господи, когда мы видели тебя голодным или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?" И скажет Он им в ответ: "Истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне". И пойдут они в муку вечную, а праведники в жизнь вечную.

Амон-Pa умолк. Из его рук опять лился мощный поток огня сердца в тело и душу Августы.

Августа и Юстиниан погрузились в мысли.

Августа думала о смысле слов камня-письма. Как понимать - быть матерью для не имеющих матерей и быть светом для не имеющих свет? Как исполнить свой долг, как нести служение на своем жизненном пути, чтобы прийти к Судному дню праведной?

Юстиниану же не давала покоя судьба юного богача. Что же он предпримет: продаст ли он все свое имущество и раздаст бедным, а затем последует за Иисусом Христом, или же не разлучится со своим богатством? А если он останется при своем богатстве, как же предстанет перед Господом Богом в Судный день?

Амон-Ра молчал долго, давая им думать и искать ответы на свои же вопросы.

И когда Августа открыла глаза, он сказал ей:

- Госпожа, к вам вернулся ваш чудный голос. Ваше пение очарует всех.

Лицо Августы испустило голубое сияние.

- Это правда?! - воскликнула она, - Я смогу играть на арфе и петь по-прежнему?

- Да, госпожа, - ответил спокойно Амон-Ра.

- Можно ли спеть мне сейчас же? - ее охватило нетерпение, ибо пение доставляло ей радость полета и соприкосновения с Высшим Миром.

- Да, госпожа, можно...

Из дальнего угла своей большой комнаты она сразу достала давно забытую и заброшенную золотую арфу. Разве могла она предположить, что ее любимая арфа понадобится ей когда-нибудь еще. Она нежно счистила с арфы густую пыль, настроила струны, села напротив Юстиниана и Амон- Ра и приготовилась петь.

Юстиниан был встревожен: что, если голос Августы не будет таким же звучным, чарующим, каким он помнил его, что случится тогда с Августой? Может быть, ему следует покинуть комнату, чтобы... В общем, Юстиниан волновался отчасти из-за Августы, боясь за ее голос, отчасти же ожидая погружения в божественные звуки.

- Амон-Pa, а если я не смогу? - и пальцы ее застыли на струнах арфы.

- Не бойтесь, госпожа, сможете... Вы будете петь лучше, чем пели раньше! - с верой ответил Амон-Ра и тем самым освободил ее от всяких сомнений и страха, - Госпожа, только пусть не покинет вас вера в себя!

Пальцы Августы смело и решительно коснулись струн, и комната наполнилась первым потоком божественных звуков. Потом еще и еще, и по комнате полился огонь звуков; в них вплетала Августа свой голос. Как только она осторожно затронула звучащие огоньки, порхающие по комнате, и как только убедилась, что голос полностью подчиняется ее воле, из глубин ее сердца и души вырвалась давно забытая радость.

Пела она песню благоговения и любви к Творцу, она молилась Ему песней, а из ее больших небесных глаз одна за другой выступали крупные капельки слез. Они медленно струились по ее сияющим щекам, превращались в жемчуг, падали прямо на струны и, соприкасаясь с ее пальцами, усиливали божественность льющихся звуков. Песне стало тесно в большой комнате, звуки ее вылетали через окна наружу, пробивали стены, открывали двери всех комнат дворца. Звуки песни, как крылатые ласки и поцелуи, облетали сад и доставляли всему живому и неживому радость бытия; они, как утренняя роса, опускались на землю, где четыре дня тому назад ступал Иисус.

Почуяв божественное вдохновение, запели все соловьи, собравшиеся в саду из разных далеких краев. Ручеек оживился, потянулся вверх в исполнении огненного танца, а облака на небе приняли образ молящейся Матери Мира. Вокруг дворца собралась толпа и, затаив дыхание, впитывала духовную пищу.

Плакал Юстиниан, и слезы доставляли ему облегчение. Пение Августы связывало его душу с необъяснимым еще для него светом. Амон- Ра, щедро отдавший огонь сердца Августе, а потому сам изнуренный и ослабленный, теперь восполнял чистейшую Высшую силу через ту незримую нить, которую протянула Августа своей песней между его сердцем и Беспредельностью.

Августа закончила свою песню-молитву, песню-хвалу. И песня, заключенная в звуках арфы, становилась Вечностью.

Амон-Pa исполнил волю Господа Бога.

Юстиниан долго не мог выйти из оцепенения.

- Августа, моя богиня! - воскликнул он.

Августе, исполненной необычного счастья и радости, казалось, что все происходит во сне. Да, действительно, она почувствовала, что песня о величии Творца, о благоговейной любви к Нему, лившаяся прямо из ее сердца, и голос, и звуки арфы, создававшие Высшую Божественную красоту, были не сравнимы с прежними песнями.

Августа сияла.

- Богиня моя... Богиня моя! - не находил других слов для выражения своего восхищения и любви Юстиниан. Он бросился к ней и так же, как в Афинах пять лет тому назад, поднял ее своими мощными руками вверх и пронес по комнате. А Августа смеялась, смеялась, и смех ее тоже был похож на песню.

Осторожно опустил Юстиниан Августу и подбежал к мальчику. Расцеловал ему руки, лицо, прижал к себе.

- Что мне для тебя сделать, сын божий, мальчик-загадка! Скажи мне, чем тебя наградить за спасение жизни Августы! Все равно, я буду в вечном долгу перед тобой! - вырвались у него слова эти.

Юстиниан убедился, что Амон- Ра не могут соблазнить никакие богатства. Он был готов одарить его щедро, но чем? Может быть, подарить ему этот дворец с огромными владениями, где он может жить как царь? Но Амон- Ра не прельстить ничем. И вдруг он вспомнил, что сказал ему мальчик неделю тому назад, когда вез его к Августе. Юстиниан пообещал тогда, что если тот спасет жизнь Августы, то вознаградит Амон-Pa равным ему по весу количеством золота. Амон-Ра ответил: "Я ничего от вас не хочу. Но если сделаете одно хорошее дело, тем самым украсите свою честь". Юстиниан был готов выполнить все, что скажет ему этот чудо-мальчик.

- Скажи мне, Амон- Ра, чем мне оплатить свой долг перед тобой? - умоляюще произнес Юстиниан.

Амон-Pa ласково взглянул на римского вельможу, в сердце которого все больше раскрывалась устремленность к благу.

- Господин, - сказал он своим спокойным голосом, - Августа вылечилась по воле Господа, я лишь исполнил Его волю. У вас нет никакого долга передо мной, а перед Богом мы будем в вечном долгу.

- Тогда что мне сделать для Господа Бога, скажи мне, мальчик! - взмолился Юстиниан.

- Господин, постройте Храм на другой стороне реки Иордан, перед вашим новым дворцом. И поручите строительство тому же самому неизвестному вам архитектору. Эго доброе дело украсит вашу честь.

Юстиниан и не задумался.

- Согласен! Пусть будет воздвигнут величественный храм, подобного которому мир еще не знал! - и сразу добавил: - Однако этого недостаточно, чтобы я проявил свое служение Господу. Скажи, что мне еще сделать?

- Сердце вам подскажет, господин...

- Да, подскажет сердце, однако пока я научусь языку своего сердца, пройдет время. А я не хочу медлить. Прошу тебя, дай совет!

- Господин, раз вы настаиваете, скажу вам. Зачем вам новый дворец? Разве мал вам тот, который уже имеете? Подарите новый дворец Августе, чтобы она использовала его по заданию Свыше. Она есть мать для не имеющих матерей и свет для не имеющих света. Она ангел Господа!

Юстиниан вздрогнул, он не ожидал такого совета.

Новым дворцом он намеревался утвердить в Иудее свое величие, прославиться в Римской Империи. "И вот мое испытание, - промелькнуло у него в голове, - я или тот молодой богач, который не пожелал следовать Иисусу Христу, или тот, который пройдет сквозь игольное ушко, чтобы усилием воли завоевать Царство Небесное".

С сердца Юстиниана упал тяжелый камень собственника. Лицо его просветлело.

- Августа, моя богиня, бери новый дворец, он твой! Ты есть мать и свет для нуждающихся, ты ангел Господа. Пользуйся дворцом, как сочтешь нужным!

В это же самое мгновение перед Августой опять возникла тайна камня-письма: дворец, мать, свет... Что все это значит?

- И этого недостаточно для служения Господу! - продолжал Юстиниан.

- Человек никогда не исчерпает возможности своего служения Господу, - сказал Амон-Ра.

Но Юстиниан не унывал.

- Я уже начинаю это служение, мой чудо-мальчик! Потому, может быть, продать все свое имущество и раздать деньги бедным?

Амон-Pa понял, что богатство и высокое положение теряют свою власть над Юстинианом, сердце его готовится для творения добра. Нет, Юстиниан не должен раздавать имущество. Так обесценятся блага. Будет куда лучше, если он, свободный от чувства собственника, обратит свое богатство на свершение добрых дел.

- Господин, расскажу я вам старинную восточную мудрость, - ответил Амон-Ра. - Однажды ученики спросили Благословенного (Одно из имен Будды Гаутамы. - Прим. ред.): "Как нам понять заповедь, которая призывает отказаться от собственности и имущества? Один ученик оставил все вещи, и все имущество раздал бедным, но Ты все же упрекаешь его в собственности. Другой же оставил все при себе, но от Тебя не заслужил упрека".

Благословенный ответил: "Чувство собственности измеряется не вещами и имуществом, но мыслями".

Таким образом, господин, если человек освобождается от отравляющего дыхания собственника, тогда богатство не помешает ему завоевать Царство Небесное. Через богатство будет свершать он дела Господа: строить храмы, мосты, дороги, колодцы.

Юстиниан обрадовался.

- Амон-Pa, я начинаю понимать, что говорит мне сердце. Оно мне подсказывает стоять рядом с ангелом Господним и служить вместе с ним!

Юстиниан вздохнул с великим облегчением: такого счастливого и светлого утра никогда еще не бывало в его жизни.

Глава 38

- Госпожа, госпожа, отец ваш приехал! - оповестила служанка.

- Отец? - обрадовалась Августа и легко побежала ему навстречу. Ей уже не нужна была рука Амон-Ра.

- Спасибо, чудо-мальчик! Ты помог мне найти путь в жизни! А теперь пойду встречаться с дорогим гостем! - и Юстиниан тоже направился приветствовать своего старшего друга и тестя.

Он чувствовал себя легко и возвышенно.

Сердце билось торжественно.

Августа обняла отца. Как хорошо, что тот не видел ее больной. Отец знал, что Августа была при смерти, а врачи оказались бессильными спасти ее. Он сам присылал из Афин лучших лекарей, но те скоро вернулись без утешительных выводов. Хотя Юстиниан сообщил ему, что приглашает его на праздник, однако отец был уверен, что это было приглашение на похороны дочери. Он мечтал только об одном - застать ее в живых. Увидев же свою любимую дочку здоровой, веселой и более прекрасной, чем она была пять лет тому назад, отец заплакал от радости.

- У нас праздник, отец, большой праздник!

- Мы празднуем исцеление Августы! Свершилось чудо! - говорил тестю Юстиниан.

- А какие врачи вылечили ее? - спросил отец Августы.

- Какие там врачи! Он один! Маленький чудо-мальчик! Его звать Амон-Pa. Мы сейчас представим его тебе! - Августа послала служанку с просьбой привести Амон-Ра.

- Скоро придут гости, приготовься, пожалуйста! - сказал ей Юстиниан, а сам пригласил тестя осмотреть сад.

Августа удалилась в свою комнату.

Начали собираться гости.

Пришли римские правители иудейских провинций, полководцы, знатные люди Иудеи, первосвященники, послы, философы, поэты. Многие пришли с женами и дочерьми. Сад заполнился приглашенными. На каких только языках они не говорили: на арамейском, латинском, греческом, арабском, армянском.

Слуги громко объявили:

- Прокуратор Понтий Пилат с супругой!

Высокого гостя Юстиниан принял с почетом.

Спустя некоторое время слуги опять громко объявили:

- Четвертовластник Герод Антипа!

Юстиниан его тоже принял с почетом.

Все знали, что Прокуратор Понтий Пилат и четвертовластник Герод Антипа враждовали между собой. Поэтому все удивились, когда они дружески обнялись.

Гости гуляли в саду Августы и поражались всему, что видели: олени кланялись им и позволяли с собой играть; розы всюду распространяли опьяняющий аромат; ручеек шалил, обрызгивая гуляющих; соловьи садились на плечики молодых девушек и пели им песни, а белые облака защищали от палящих лучей солнца. Где же еще могли они увидеть такое?

Слуги и служанки разносили на больших подносах фрукты и напитки.

Все ждали появления Августы. Слух о том, что она была безнадежно больна, что красота ее угасла, обошел все дворцы Римской Империи. Какое же за одну неделю могло произойти чудо, когда знаменитые врачи из многих стран опустили руки и покинули дворец Юстиниана? Любопытство раздирало гостей: как выглядит Августа и кто ее вылечил?

И вот на парадной лестнице дворца показалась она. И хотя никто не объявил о ее появлении, все почему-то обернулись в сторону дворца и увидели Совершенную Красоту. Она медленно спускалась по ступенькам парадной лестницы: в белом шелковом платье с облачной мантией на плечах; с пучком радужных лучиков жемчуга, устроившегося на лбу; с улыбкой на лице, излучающей доброту и духовность; с поющим соловьем на плече.

Первыми к ней подбежали олени, опустив перед ней свои прекрасные рога Облака, объединившись, создали над ее головой изящный зонтик.

Так Августа направилась к гостям.

Ей навстречу поспешил прокуратор Понтий Пилат, он поцеловал ей руку и, восхищенный ее красотой, громко произнес:

- О, Августа, твоей красоте может позавидовать Афродита!

Тут же оказался четвертовластник Герод Антипа. До этого он был зачарован садом Юстиниана и наполнился завистью. Увидев же Августу, он потерял равновесие. Антипа никогда раньше не видел ее, и хотя все говорили, что она божественна, он не мог поверить, что природа способна создать такое совершенство. Он низко опустил голову перед Августой, поцеловал руку и, переполненный двойной завистью к Юстиниану, произнес:

- О, чудо Августа! Ради вас я готов пожертвовать своей властью и своим богатством!..

Вокруг Августы собралась вся мужская часть приглашенных. Мужчины восхищались ею, поздравляли с выздоровлением, каждый старался дотронуться до ее руки и прильнуть к ней, сказать комплименты. Часть женщин была обижена тем, что мужья покинули их и бросились к Августе. Другая же часть с завистью мечтала быть такой же прекрасной. Августа прорвала кольцо мужского окружения и направилась к женщинам. Она одарила всех очаровательной улыбкой, отчего многие почувствовали прилив теплоты и радости в сердце. Кто проявил интерес к облачной мантии, кто - к удивительному жемчугу.

- Августа, - спросила одна молодая женщина, - что это за украшение у тебя на лбу?

Августа сняла со лба жемчуг и положила его на ладонь. И женщины ахнули от удивления, увидев, как жемчуг немедленно покинул ладонь, прокатился по руке, шее, щеке и водрузился на прежнее место.

- Откуда такой жемчуг?! - спросил кто-то.

И, конечно, никто не поверил, когда Августа рассказала им, как ручеек подарил ей это чудо-творение.

Прокуратор Понтий Пилат проявил смелость и громко произнес:

- Говорят, что Августа поет только для Богов! Может, споет она и нам, смертным?

Всеобщая просьба вдохновила Августу. Слуги мигом принесли золотую арфу. Августа встала на ступеньках парадной лестницы, притянула к себе арфу и прикоснулась к струнам. Устремленные ввысь звуки арфы слились с пением Августы. Она запела песню, - гимн и молитву, - которая рождалась в ее сердце. Пела она самозабвенно, преданно, с верою и любовью. Новорожденная песня, проникая в сердце каждого, направлялась к небу. Многие из собравшихся, может быть, впервые почувствовали силу чистейшей любви и красоты. Некоторым чарующие звуки арфы и вплетенное в них пение несли очищение души и сердца. Некоторых же заключенная в звуках и в пении Истина встревожила и напугала.

Потеряли покой и Понтий Пилат, и Герод Антипа. Пение призывало их к покаянию и внушало страх перед Богом за содеянный грех. Пение Августы и звуки арфы на миг осветили разум и сердце Понтию Пилату, и он ужаснулся, услышав проклятье веков и тысячелетий за содеянное им вчера преступление. Как хотелось ему сейчас, чтобы это вчера стало сегодня, чтобы принять иное - справедливое - решение.

Иудейские первосвященники и книжники привели вчера к нему - Понтию Пилату, прокуратору, правителю Иудеи - арестованного ими Иисуса, избитого и униженного, для наказания. Он допросил Его, но не признал виновным. Тогда спросил он первосвященников:

- Разве этот человек из Галилеи?

- Он из Назарета! - ответили первосвященники.

Назарет же входил в правление четвертовластника Герода Антипы.

Пилат подумал: "Пошлю Иисуса Героду, пусть определит его вину и накажет. Тем самым объявлю ему дружбу вместо вражды".

Увидев Иисуса, Герод Антипа очень обрадовался, ибо давно слышал о Нем. Он надеялся, что Иисус покажет ему какое-нибудь чудо. Однако как он ни старался, Иисус не ответил на его вопросы и не сотворил чуда. Тогда разгневанный Антипа передал Его своим легионерам и приказал избить палками. Легионеры насмехались над Ним и плевали Ему в лицо. Потом Антипа приказал одеть его в светлую одежду и отправить обратно к Пилату, ибо не нашел в Нем вины для наказания. В один момент сделались Пилат и Антипа друзьями, хотя до этого враждовали между собой.

Понтий Пилат не хотел казнить Иисуса. Жена тоже предупредила его: "Не навреди этому Праведнику, ибо во сне я много страдала за Него".

Пилат объявил первосвященникам:

- Вы привели ко мне этого человека как возмутителя порядка. Я допросил его и не нашел в нем вины. И Герод Антипа тоже не нашел в нем вины, достойной смерти, и отправил его обратно. Я проучу его, накажу и отпущу.

Но первосвященники и книжники, а также поощряемый ими народ орал: - Распни его! Распни!

Пилат решил выполнить их требование и передал Его им для распятия на кресте.

Иисуса повели на гору Голгофа и распяли.

Вчера же вечером один добрый и праведный человек пришел к Пилату просить тело Иисуса. Он покрыл его плащом и положил в гроб, высеченный в скале.

А сегодня прокуратор Иудеи Понтий Пилат и четвертовластник Герод Антипа пришли в гости к Юстиниану и слушают, как Августа играет на арфе, а из сердца извлекает песню-молитву, восхваляющую Господа Бога.

"Что это за голос, что проникает в душу и выворачивает ее наизнанку?!" - думал потерявший покой Понтий Пилат.

Пение задело и Герода Антипу, но зависть и злоба заглушали в нем все человеческое и направляли его мысли к другим заботам: как избавиться от Юстиниана, чтобы овладеть и этим волшебным садом, и Августой. "Тогда эта женщина будет мне петь такие песни, которые развлекут меня", - думал он.

Августа еще раз тронула струны арфы, последние звуки которой унесли с собой ее утихший голос. Песня улетела в Вечность.

После минутного молчания в саду загремели аплодисменты.

Когда все успокоились, прокуратор спросил у Юстиниана:

- Кто тот целитель, который вылечил прекрасную Августу?

Понтий Пилат решил взять в свой дворец прославленного врача, свершившего такое чудо и спасшего Августу, и назначить его главным целителем.

Юстиниан посмотрел вокруг. Думал, что Амон-Ра будет где-то здесь, рядом с Августой. Но не нашел его.

- Августа, где Амон-Ра? - обратился он к жене.

Августа тоже огляделась, но нигде в саду мальчика не заметила.

Тогда она поручила слугам привести его к ней. Однако скоро выяснилось, что слуги нигде не могут найти Амон-Ра.

Юстиниан забеспокоился. Он очень хотел показать вельможам девятилетнего чудо-мальчика, владеющего огромными знаниями, который сотворил чудо, вырвав из когтей смерти и в семидневный срок полностью исцелив Августу.

- Прокуратор, мы не можем найти нашего целителя! - сказал он Понтию Пилату, когда все поиски ни к чему не привели.

Прокуратор и четвертовластник выразили удивление.

- Не понял, - сказал с насмешкой Антипа, - целитель исчез, что ли?

Юстиниан ничего не мог сказать.

- Скажи хотя бы, какою наукою руководствовался ваш целитель? - обратился Понтий Пилат к Юстиниану.

- Он вылечил Августу по воле Господа Бога! - ответил ему Юстиниан.

- Как это - по воле Господа Бога? Что это значит? - удивились знатные люди.

- А кто для него является Господом Богом? - спросил Герод Антипа.

- Его Господом Богом является Иисус Христос! - ответил Юстиниан и добавил: - Иисус Христос является Господом Богом и для Августы, и для меня тоже!

- Я не понимаю, о чем говорит Юстиниан. Может быть, Августа объяснит доступнее? - опять с насмешкой сказал Антипа и тут же подумал: "Эго хорошая причина, чтобы сообщить кесарю и арестовать Юстиниана".

Юстиниан, конечно, понял насмешку, но не подал виду. Он не хотел причинять неудобства или оскорблять гостя.

Августа охотно объяснила ему, и все слушали внимательно:

- Четвертовластник, что тут непонятного? Амон-Ра владеет огромными знаниями и даром ясновидения. Ему девять лет. Его благословил Иисус Христос. Он прекрасно знает учение Христа о Царстве Небесном, и это учение доверил нам тоже. Четыре дня тому назад Иисус Христос прошел по дороге перед нашим дворцом. Он направлялся в Иерусалим. На наших глазах, на глазах большого количества людей он исцелил много калек, слепых, глухих, немых, парализованных. И когда Он увидел Амон-Pa, сказал своему ученику - "Вот ангел Божий", и еще назвал его "Своим маленьким пастухом". Он исцелил меня своим огнем сердца, который принимал от Господа Иисуса Христа! Надеюсь, вам теперь все ясно, четвертовластник? - Августа дала понять Антипе, что она чувствует его недоброжелательность.

Жена Понтия Пилата с напряжением слушала, что говорит Августа. Лицо ее вдруг исказилось от боли, она яростно набросилась на мужа и начала колотить его кулаками в грудь.

- Зачем ты погубил Этого Праведного Человека, Сына Божия! - плакала она и не переставала колотить мужа в грудь. - Ведь говорила я тебе, что видела Его во сне, лицо Его светилось, Он возвышался в небесах. Он вправду был Сыном Божьим. Почему ты передал Его озлобленной толпе для наказания, этим неразумным и корыстным священникам и книжникам? Скажи всем, за что ты распял Его? Скажи, скажи...

И женщина упала в обморок.

Приглашенные заволновались. Сразу появились бородатые врачи дворца, которые привели женщину в чувство.

Августе и Юстиниану показалось, что происходит какое-то недоразумение.

Августа обратилась к Пилату:

- Скажите, прокуратор, кого это распяли на кресте?

Прокуратор не ответил.

Тогда спросил Юстиниан:

- Прокуратор, вы распяли Иисуса Христа?!

Прокуратор развел руками, мол, причем тут я, и в его голосе зазвучало самооправдание:

- Народ так требовал!

Жена его, которая только что пришла в чувство, возмутилась еще больше и снова набросилась на него:

- Да, да, это было твое право... Ты мог отпустить Его, ибо Он был праведный... Ты же прокуратор... Но ты трус, трус... Ты испугался этих гнусных первосвященников... Ты убийца Господа... - женщина говорила обрывками, плача и нанося удары кулаками мужу.

Герод Антипа выступил защитником прокуратора.

- Он заслуживал наказания и получил его! - объявил он. - Этого потребовали первосвященники и народ. Что прокуратор мог сделать? Не станем же восстанавливать против себя всю Иудею из-за какого-то лжепророка?

Юстиниан и Августа убедились, что речь шла именно об Иисусе Христе, именно Его распяли вчера на кресте. Защитное слово Антипы вывело из равновесия Августу, и она гневно сказала ему:

- Он действительно был Сыном Божьим, Господом Богом! Он не мог совершить преступления! Он лечил больных, исцелял калек, учил людей любить и творить добро, открыл им тайну Царства Небесного! Как же мы искупим грех, что распяли Его?

- Пилат и я не нуждаемся в искуплении грехов, ибо у нас их нет! - злобно ответил Антипа, - Если ваш Иисус Христос действительно был Господом Богом и мог совершать чудеса, почему же тогда не спас самого себя, почему не помог Ему Отец Небесный? - перед глазами Антипы возникли сцены, как вчера он и его легионеры мучили и унижали Иисуса. "Сотвори чудо, если ты вправду есть Господь Бог, позови своего Отца, пусть спустится с небес, чтобы наказать нас за то, что избиваем тебя!" - насмехались над ним легионеры. В глубине души Антипу мучила совесть из-за безжалостного отношения к пленнику, но вину свою он все же не чувствовал.

В это время он вспомнил, как обманули его легионеров какие-то дети-бродяги, потом они же на центральной площади Города со своим медведем напали на легионеров, разоружили их, а на шею десятника посадили какого-то недоумка. Одного из этих бродяг звали Амон- Pa. Вот, оказывается, кто был целителем Августы.

- Юстиниан, как звать вашего маленького целителя? Я не расслышал его имени! - спросил испытующе четвертовластник.

Но Юстиниан уже не был гостеприимным хозяином. Ему было уже все равно, что прокуратор и четвертовластник стояли по должности выше него. Он объявил всем:

- В нашем дворце не будет сегодня праздника! У нас сегодня траур! Мы с Августой оплакиваем смерть Господа Бога нашего, Иисуса Христа! Прошу всех покинуть нас!

Знатные люди в недоумении переглянулись, как будто задавая вопрос друг другу - "Что происходит?"

- Вы хотите оплакивать смерть какого-то Иисуса? - сказал четвертовластник с насмешкой. - Ради этого вы пригласили меня? А этих знатных людей тоже пригласили для разделения вашего горя?

Но ответа от Юстиниана не последовало. Он взял Августу за руку и направился, к дворцу, покинув гостей в саду.

- Значит, нам уходить? - спрашивали приглашенные друг у друга.

Никто не оправдывал поведения Августы и Юстиниана. Но они не могли разобраться и в том, кто был Иисус Христос, и почему Его распяли на кресте. Среди приглашенных никто не верил Героду Антипе, который утверждал, что Иисус был преступником. Они не оправдывали Понтия Пилата, обрекшего праведного человека, как говорила его жена, на смерть. Но не верили и тому, что Иисус действительно был Христом, Сыном Божьим.

Четвертовластник даже обрадовался тому, что случилось. Сегодня же он отправит письмо в Рим кесарю о том, что Юстиниан принял веру какого-то лжепророка и из-за него оскорбил римскую и иудейскую знать. Юстиниана, конечно, арестуют, и тогда куда же денется от него прекрасная Августа со своим сказочным садом?

Он немедленно покинул дворец Юстиниана и приказал сопровождающим его легионерам-всадникам догнать мальчика, идущего пешком, и до заката солнца привести его к нему. Он и не сомневался, что Амон- Ра ушел из дворца.

Другие знатные люди, недовольные, обиженные, озлобленные и разгневанные, не спеша выходили из сада на дорогу, чтобы вернуться в свои дворцы.

Во дворце же Юстиниана вместо большого праздника поселилось большое горе.

Глава 39

Никто не заметил, как вышел Амон- Ра из дворца.

Ему уже не было необходимости оставаться там. Августа выздоровела и скоро полностью разгадает смысл камня-письма. Юстиниан выбрал путь служения Господу Богу и вместе с Августой сотворит много хороших дел. А на прием соберутся такие люди, уши которых пока не готовы принять и постичь Учение о Царстве Небесном. Если у человека заложены уши и сердце, как громко ни говори, он не ничего услышит, и какие мудрые мысли ни дари, он их и близко к себе не подпустит.

Мальчик покинул дворец, когда Августа побежала встречать отца, и направился к зданию нового строящегося дворца.

Стояла жара. После долгого пути Амон- Ра остановился у речки, выпил воды, освежил лицо, а потом улегся в тени под деревом. Он решил подождать, пока станет прохладно, и потом продолжить путь. Спокойное журчание речки и пение птиц склонили его ко сну. Расслабленное тело набиралось сил.

Его разбудил топот коней, и он увидел, как по дороге мимо него промчались легионеры. Было уже далеко за полдень. Амон-Ра встал и умылся в речке. Он собрался было продолжить свой путь, как опять услышал топот коней - легионеры мчались обратно. Увидев Амон-Ра, они остановили своих коней и окружили его.

- Эй, ты, бродяга, как тебя зовут? - грубо спросил один.

Амон-Pa не успел ответить, как другой радостно закричал:

- Я узнаю его... это он!

- Смотри, не ошибись! - предупредил его старший. - Помни, что с тобой произойдет!

- Это он! Спроси, как его звать!

- Как звать тебя, мальчик?

Амон-Pa смотрел на легионеров спокойно, хотя ничего хорошего от них не ждал.

- Амон-Ра, - ответил он старшему.

- Я же сказал, я узнал его!

- Ты молодец, что заметил его под деревом и заставил нас вернуться обратно! - похвалил его старший.

- Свяжите его и поехали... Четвертовластник будет доволен! - приказал другим старший.

Трое легионеров быстро спрыгнули с лошадей, связали руки Амон-Pa грубой веревкой и опять сели на лошадей.

- Следуй за нами! - приказал старший Амон-Ра.

Все тронули лошадей, а один, который держал другой конец веревки, потянул Амон-Pa за собой. Амон-Ра бегом последовал за легионерами.

- Десятник, как ты думаешь, наградит нас чем-нибудь четвертовластник, когда доставим мальчишку? - спросил тот, который узнал Амон-Ра.

- То, что он обрадуется, я знаю точно. А вот насчет наград ничего сказать не могу! - ответил старший.

Некоторое время они гнали лошадей молча. Но тот, который держал конец веревки и тащил за собой Амон- Ра, оглянулся и, увидев, что мальчику трудно дышать, крикнул старшему:

- Эй, десятник, давай помедленнее, а то мальчишка вот-вот сдохнет!

- Ты прав, - сказал десятник и приказал всем замедлить ход.

Какой-то легионер спросил всех:

- Кто-нибудь знает, что хочет четвертовластник от этого ребенка, почему мы весь день бегаем из-за него?

- Ну, ты и глупец! Разве не понял, что этот мальчик обманул нашего сотника, убедил его, что Мессия и не появлялся у Горы Оливковых Деревьев? Если бы мы тогда не поверили ему, то в тот же день арестовали бы Иисуса... теперь дошло до тебя? - ответил ему рядом идущий.

- А вы забыли, что с нами сделал его медведь?

- Эй, мальчик, где сейчас твой медведь? - крикнул кто-то сверху.

Амон-Pa не ответил.

- Ладно, оставь его, видишь, еле дышит...

- А что этот медведь натворил? - спросил опять любопытствующий легионер, которого товарищ обозвал "глупцом".

- Жаль, что не было тебя там... знал бы тогда...

- Ну, скажи, скажи... - не отступал любопытствующий.

- Так вот, слушай, недотепа. Медведь тот меня и вот того, - он указал пальцем на едущего впереди, - забросил на самый верх огромного дерева. Других же так огрел лапой по голове... Да пусть сами скажут...

- В общем, удар был мощный и молниеносный, и мы потеряли сознание...

- А главное, как он нас всех разоружил! Он все наши копья и мечи так забил в землю, что мы не смогли их с места сдвинуть...

- Они до сих пор так и забиты в землю...

- А люди как смеялись над нами...

- Знаешь, когда я вспоминаю, что там происходило, мне тоже становится смешно...

- Недоумок... что тут смешного, когда медведь пинком выпроваживает нас всех вместе с нашим десятником...

- Ты что, забыл, что было с десятником?..

Многие расхохотались.

- А что, что, расскажи! - допытывался глупец.

- А было то, что этот медведь взял и посадил нашему десятнику на шею одного мальчика, недоумка, обезьяну...

- Ха-ха-ха... - засмеялись легионеры, - вот было зрелище...

- А этот самый ублюдок так испугался, что у него на груди десятника скрутились ноги... И так длилось в течение всей недели... Никто не смог расцепить ноги ублюдка... Чуть не задушил нашего десятника...

История десятника с "ублюдком" развеселила всех, и каждый захотел внести свою долю в восстановление факта. А любопытствующий "глупец" все задавал вопросы. Легионеры ехали и хохотали.

- Как задушил?!

- Представь себе, сидит на шее недоумок...

- ... а ноги скручены прямо у подбородка десятника...

- ... ха-ха-ха...

- ... и он не может освободить голову...

- ... из объятья ног... ха-ха-ха...

- И что дальше?

- Что же оставалось нашему любимому десятнику... ха-ха-ха...

- ... ходил он всю неделю... ха-ха-ха...

- ... с ублюдком на шее...

- Как?!

- Хочешь, сяду я тебе на шею и покажу, как... ха-ха..

- Всю неделю?!

- Да говорят же тебе, всю неделю ходил наш десятник...

- В один прекрасный день у ублюдка расстроился желудок... ха-ха-ха...

- Что-что?!

-... выходит наш десятник из своего убежища, а на шее этот ублюдок, вцепившись ему в волосы, орет: спусти меня вниз... а ноги-то скручены, а десятник с трудом выдавливает из горла слова... ха-ха...

-... десятник ему: тот день, когда ты раскрутишь ноги, станет днем твоей смерти... ха-ха...

- Значит, ему было лучше оставаться на шее десятника?!

- Ну, конечно... Построил нас десятник и приказал следовать за ним... он впереди с ублюдком на шее, мы за ним... ха-ха-ха...

- ... а ублюдок смотрит на нас сверху и морщится, кривится... ха-ха... оказывается, от расстройства желудка вздулся живот... болит... ой, не могу... ха-ха-ха...

- ... он не мог больше терпеть и вдруг... ха-ха-ха... раздался такой гром...

- ... ха-ха-ха...

- ... десятник не понял, откуда гром... испугался... ха-ха-ха.. бежит... ха-ха-ха... не догнать...

- ... а на него водопадом льется... ха-ха-ха... желтая каша...

- И что потом было?! - любопытствовал "глупый" и тоже смеялся.

- Привели к нему врачей...

- К кому? К ублюдку?..

- Да нет... к десятнику... они посмотрели, как ублюдок держит голову десятника скрюченными ногами... ой-ой-ой, говорят, плохи дела... ха-ха...

- И что?

- ... одно из двух, говорят: или мальчику надо отсечь одну ногу, чтобы высвободить десятника, или же десятнику надо отсечь голову... ха-ха... иначе разнять их, говорят, не сможем...

- Что ты?! Неужели так и было?!.

- ... они сказали об этом сотнику... а он, ха-ха, пошутил... мальчик, говорит, пригодится, посыльным будет... ха-ха-ха...

- ... да, я сам слышал... ха-ха... лучше, говорит, отсеките голову десятнику и выбросите на помойку... ха-ха... в ней, говорит, все равно нет мозгов... ха-ха... набита она глупостями...

- ... а десятник поверил, что сотник предпочел ублюдка...

- Ай-ай-ай...

- ... и решил повеситься... - И что, повесился?!

- ... хотел... ха-ха-ха... но не вышло... хотя привязал веревку к дереву и повесился... ха-ха...

- Значит, все-таки повесился?!

- ... говорю же, не получилось... тот ублюдок взял и зубами перегрыз веревку... ха-ха...

- ... несчастный подумал, что его вместе с сотником тоже бросят в могилу... ха-ха-ха...

- Ну и дела...

- ... оба разом рухнули на землю... ха-ха-ха...

- ... ха-ха-ха... и ублюдок тут же разнял ноги... - Ты смотри!...

-... вскочил десятник на ноги... ха-ха... сейчас ты у меня увидишь, орет он, как сидеть на моей шее... все... ты мертвец... ха-ха-ха...

- ... и ублюдок тоже вскочил и побежал... ха-ха... погнался за ним десятник... ха-ха... а ублюдок-то от смерти бежит...

- ... весь день гнался он за ним... ха-ха... как собака язык высунул... ха-ха... не смог поймать...

- Значит, ничего у него не вышло?

- Да еще как вышло... такое вышло... ха-ха... такое...

- ... споткнулся он о камень... сломал себе ногу и нос... валялся он отдельно от своей ноги и носа...

- Как это так?!

- Ногу-то сразу нашли, она все же большая часть тела... но нос искали долго... ха-ха...

- Он остался в живых?! Он остался без ноги и носа?!

- Было бы хорошо, если бы так...

- Это еще почему?!

- ... позвали знахарей... они уложили его на столе... ха-ха... наоборот... ха-ха... по ошибке...

- ... и пришили ногу наоборот... ты понял... ха-ха-ха...

- Не может быть!..

- Все может быть... и нос тоже... ха-ха... его же уложили на столе наоборот... нос тоже пришили ноздрями вверх... ха-ха-ха...

- ... и дышит он теперь сверху, и сопли текут у него сверху... ха-ха... не научился пока нос вытирать...

- Как он ходит с такой... перевернутой ногой?!

- Скажу, когда он на ноги встанет... ха-ха... - И что он сейчас делает?

- Лежит... стонет... и все мечтает... ха-ха... увидеть этого ублюдка... - И все началось по вине этого мальчика, за которым мы гнались весь день... Эй, где сейчас твой медведь?

Легионеры еще долго веселились.

Было уже темно, когда доехали до казармы.

Героду Антипе доложили: мальчика, которого вы ищете, поймали и привели.

- Приведите ко мне немедленно! - приказал четвертовластник.

Герод Антипа знал, что мальчику или, как его там, Амон- Ра, всего девять лет, однако после стольких разговоров о нем у Антипы создалось впечатление, что ему представят высокого мускулистого драчуна, этакого хулигана. Он очень удивился, когда увидел мальчика худого, небольшого роста, с красивым и добрым лицом.

- Вы не ошиблись? - накричал он на легионеров. - Действительно ли это тот?

- Спросите у него, господин, сам скажет! - доложил десятник.

- Как тебя зовут? - спросил он мальчика.

- Амон-Ра, - ответил мальчик слабым и усталым голосом.

- Значит, ты и есть тот, кого я ищу?

Амон-Pa не ответил.

- Почему ты обманул моих легионеров, сказав, что Иисуса нет у Горы Оливковых Деревьев?

Ответа не последовало.

- Это ты вылечил Августу?

И на этот раз он не получил ответа.

Четвертовластник гневно посмотрел на него. "Смеется надо мной этот сопляк", - подумал он. Но так как было уже поздно, и четвертовластник нуждался в отдыхе, он приказал десятнику избить мальчика и бросить в темницу.

- Утром я сам допрошу его! - сказал он.

Десятник забрал Амон- Ра и позвал своих легионеров.

- Этого мальчика надо хорошенько избить, чтобы научить уму-разуму, так приказал Антипа! - сказал он им.

Легионеры не замедлили исполнить приказ. Они схватили палки, раздели мальчика, бросили его на землю и по очереди начали бить. Били они беспощадно. Амон-Pa ни разу не застонал, не закричал, как будто и не чувствовал боли. Лежал он на земле с закрытыми глазами, умчавшись куда-то далеко-далеко.

Легионеры облили его холодной водой, чтобы привести в чувство и продолжить издеваться над ним: надавали щелчков, оплевали лицо. Наконец проткнули ему уши ржавыми гвоздями. Они веселились, смеялись и сквернословили.

Только один молодой легионер восстал против всех остальных.

- Как можно так мучить ребенка! Как вам его не жалко!

Десятник рассердился.

- А ну-ка быстро бери палку и бей этого бродягу! - приказал он молодому легионеру.

- Я ребенка бить не буду! - твердо ответил тот.

Десятник разгневался не на шутку. Он и без того имел к нему тайную вражду, а теперь нашел повод, чтобы заключить его в темницу на несколько дней. Десятник обратился к другим легионерам:

- Научите его, как надо выполнять приказ начальника!

Легионеры и этот приказ выполнили с охотой: тут же набросились на своею товарища, раздели догола и начали избивать палками.

- Вы что, взбесились? - кричал молодой легионер. - Зачем вы пытаете меня, в чем я провинился? В чем провинился этот ребенок?

Но товарищи его только смеялись, для них это было развлечение. Они усердно выполняли приказ четвертовластника и десятника.

Амон-Pa потерял сознание. Молодой легионер тоже умолк.

Послушные начальнику легионеры бросили их в темницу и ушли, не забыв приласкать огромную злую собаку, которая железными цепями была привязана у дверей в темницу, чтобы сторожить узников.

Глава 40

У молодого легионера все тело горело огнем, и он то и дело терял сознание от невыносимой боли. Но сердце его сжималось от жалости к мальчику, которого легионеры бросили в угол темницы. Мальчик был без сознания. "Мои мальчики того же возраста, - подумал легионер, - он чем-то похож на моего старшего сына". Три дня тому назад к молодому легионеру из Италии приехала жена и двое сыновей. Мальчики соскучились по отцу, и молодая жена тоже соскучилась по мужу. Вот и набралась она смелости, на корабле вместе со своими бесстрашными мальчиками переплыла море, а потом пешком добралась до казармы. Счастливый молодой легионер пошел к десятнику и попросил дать ему несколько свободных дней. Однако десятник наотрез отказал ему. Молодой легионер не успел еще поиграть с детьми, полюбоваться женой, а этот бесчувственный десятник бросает его в темницу. Возмущение и гнев переполняли его сердце.

Молодой легионер дополз до мальчика, нащупал изуродованные уши и вытащил ржавые гвозди. Затем оторвал рукав своей верхней одежды и попытался стереть кровь с лица мальчика и привести его в сознание. Мальчик не проявлял никаких признаков жизни. Легионер приласкал мальчика.

- Мальчик, ты слышишь меня? - сказал он ему на ухо.

Но в это время произошло что-то необычное, и так сразу, что молодой легионер и не успел толком понять, что это было. "Наверно, показалось", - подумал он. А произошло то, что внутри мальчика вдруг беззвучно вспыхнул голубой огонь, превратился в шар, моментально прошел через стену и исчез. "Да, показалось", - проговорил молодой легионер и, озабоченный тем, что мальчик может уйти из жизни, не заметил даже, что в темнице все озарилось.

Душа Амон-Pa взлетела в небо, чтобы как прежде проверить свои силы.

Вот мерцает в группе звезд ее Сокровенная Звезда. Летит к ней Душа, все выше и выше. Летит она со скоростью мысли. Земля позади уменьшается до размеров пламени свечи, а Сокровенная Звезда превращается в гигантскую планету, и ее не объять взглядом.

"Моя Звезда! - радуется душа Амон-Ра, - Она похожа на огромное светлое облако!"

Стремится Душа к Сокровенной Звезде. Вот она влетает в ее сине-розоватое облако. Какие формы, какие краски! Какая звучит музыка сфер! Где слова, которые скажут душе Амон- Ра, как называется то, что она видит!

Как она расскажет людям на Земле, что она видела и переживала здесь, в сиянии Сокровенной Звезды! Ей самой не нужны слова, ибо все для нее познаваемо, но как объяснить другим?

Летит душа к поверхности Сокровенной Звезды. Как выглядят, как живут здесь люди? О чем они думают? Что созидают? Чему радуются? К чему стремятся? Вот и поверхность, совсем уже близко она. Там, наверное, храмы... Должно быть, это дворцы... А там - горы, река... Но всего того, что видит и переживает душа, земными словами не выразишь.

Вдруг какая-то сила останавливает ее. До поверхности рукой подать, но лететь дальше невозможно. В чем дело, почему? Душа тревожится. Эго ее Сокровенная Звезда, она хочет жить на ней, трудиться и созидать! С этой планеты хочет она начать свое дальнейшее совершенствование и восхождение. "Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный!" - так наставляет людей Земли Иисус Христос. Но имеет разве душа предел совершенствования, если Отец сам безграничен? С высоты Сокровенной Звезды душа Амон-Pa созерцает другое Звездное Небо, которого с Земли не видно. Другое Звездное Небо, за которым, должно быть, раскрывается другое Царство Небесное! Пройдут годы, эпохи, и душа Амон-Pa откроет для себя новую Сокровенную Звезду в этом новом Звездном Небе. Она будет еще выше, еще дальше. Для полета на нее понадобятся другие силы, другое совершенство, другие крылья, другие мысли, и совершен - но другая чистота. Это новое качество душа освоит на этой планете, а потом полетит на другую планету. Что же будет дальше: душе Амон-Ра дано знать тайну Царствия Небесного. Будут дальнейшие восхождения, ибо Вселенная безгранична и путь к совершенствованию не имеет конца - путь, который не начинается и не кончается. Эго есть путь к Отцу Небесному, который призывает всех тоже стать отцами небесными и творить вместе с Ним то, что еще не сотворено. Из каких пространств Беспредельности явился Иисус Христос к несчастным людям Земли, чтобы помочь им спасти душу свою? Жизнь на Земле есть один из отрезков пути восхождения души в Беспредельность, она лишь ступенька, и если соскользнешь с нее, то душа опустится вниз, туда, в те пространства, откуда нет обратного пути, и где она будет разрушена, как непригодная для космических созиданий. Вот какую науку несет Христос людям: Царство Небесное и геенна - жизнь и смерть. Бойтесь геенны, ибо там будет скрежет зубов и черный испепеляющий огонь, предупреждает Христос людей. Как же по-другому объяснить Ему заблуждающимся людям Земли, что такое Вечная жизнь или вечная смерть. "Собирайте сокровища на небе!" Сокровища эти - качества совершенной души, их можно собирать только любовью, которая есть Высшая сила и Высшая красота. Потому Любовь есть Бог. Вот какой свет несет людям Христос. В Царстве Небесном царит творящий труд души, труд творчества и созидания Космоса. Путь Христа для людей Земли есть путь устремления каждого к Богу и ко всему Божественному. Прекрасномыслие и созидание прекрасного, добромыслие и утверждение добра, любовномыслие и возжжение сердец - таким был земной отрезок пути совершенствования души Амон- Pa. Этому учился он на Земле много тысяч лет. Родился он когда-то впервые на Земле и приобрел одно перышко для крыльев души. Родился второй раз и вырастил себе второе перышко. Рождался десятый, сотый, тысячный раз и упорным трудом утверждал прекрасное и умножал любовь, растил крылья духа, постигал свет, силу, тайну Царства Небесного, открывал в себе свою Сокровенную Звезду. Вот и прилетел к ней с помощью своих небесных сокровищ. Как же называется этот Изумительный Мир?

"Эго есть Мир Огненный, - слышит душа внутри себя ответ на свой вопрос, - ты окутан пламенем лазурного огня. Иисус Христос крестит Землю этим огнем, призывает всех к Миру Огненному".

До поверхности рукой подать. Еще чуть-чуть, и душа Амон- Ра на поверхности Сокровенной Звезды, в Мире Огненном, начнет новую, не земную, а Огненную Жизнь. Начнет она все сначала, ибо самый большой на Земле есть самый маленький в Царстве Небесном. Но почему же она не может лететь дальше, ведь у нее есть силы?

"Сын Мой, Я задерживаю тебя".

Откуда душа слышит эту мысль? Какая любовь, какая забота в ней звучит! Какое доставляет она ей блаженство!

"Сын Мой, ты достиг Мира Огненного и можешь остаться в нем. Тогда направлю Я тебя к поверхности Сокровенной Звезды. Ты будешь зачат в чреве огненной сущности и родишься как младенец с огненным телом. Начнется твой новый путь в Беспредельность. Однако если вернешься на Землю, чтобы полностью испить свою чашу земной жизни, то начало твоего пути в Мире Огненном в будущем станет более успешным".

"Чью мысль я сейчас чувствую? Кто Ты?"

"Я твой Покровитель".

"О, Дух Великий, сколько тысяч лет я стремлюсь к Тебе! Ты взращивал меня, Ты помогал мне, Ты защищал меня! Ведь это Ты послал мне камень-письмо?"

Душа Амон-Pa трепетала от счастья.

"Да, это так".

"Почему же я не вижу Тебя? Где Ты?"

"Ты во Мне, как и Я в тебе. Но твой взор не может охватить Мое Пространство. Эта Планета тоже в Моем сердце, как и эта часть Вселенной. Ты есть Частица Моей Души, Моего Огня".

"И Ты советуешь мне вернуться на Землю?"

"Да. Но воля твоя свободна".

"Что я еще должен совершить на Земле? Чего я еще должен достичь?"

"Тебе нужно стать героем легенд и сказок, которые будут люди сочинять в веках".

"Не буду ли я тем самым возвеличивать себя?"

"Нет, ибо в тебе уже нет честолюбия, так же как нет в тебе страха".

"Как я могу это сделать?"

"Ты уже сделал. Надо лишь завершить".

"Как завершить?"

"Следуй зову сердца".

"Учитель, я возвращаюсь на Землю".

"Радует Меня, сын Мой, твой выбор. Мой взор будет сопровождать тебя".

Душа Амон-Pa немедленно покинула Мир Огненный и направилась к Земле.

Это был полет без времени и пространства, душа летела как мысль.

... Молодой легионер своим рукавом отирал кровь с лица и тела мальчика.

- Какой он хороший. Бедный мальчик, за что его пытали? - то с лаской, то с возмущением шептал молодой легионер: - Как его искалечили...

Молодой легионер ласкал мальчика и старался привести его в чувство, но Амон-Pa лежал без дыхания.

- Бедный мальчик, умер, наверно... умирает... - шептал он со слезами на глазах, - как мало прожил и уже умер... убили... Что же он успел увидеть в жизни? Злость людей, унижение, пытку... - Иногда ему казалось, что он оплакивал не чужого, а собственного сына, и тогда его переполняла злоба против десятника, - Я отомщу за мальчика... - грозился он в душе.

Он приложил ухо к сердцу мальчика и прислушался. Никакого стука, никакого биения. Но тело теплое.

Находясь в таком положении, он вдруг увидел, как прямо из каменной стены темницы вышло пламя фиолетового огня. Молодой легионер испуганно отскочил от тела и уперся к другой стене. Значит, то, что он видел несколько минут тому назад, было правдой, а не показалось ему. Фиолетовый огонь, наполняя темницу светом, на этот раз медленно приблизился к мальчику, несколько секунд постоял над ним, и молодой легионер ясно разглядел изуродованное лицо мальчика. Потом фиолетовый свет медленно и спокойно вошел в него и исчез. В течение некоторого времени огонь светился уже изнутри мальчика; само его тело, хотя тускло, но излучало свет. И молодой легионер увидел, как мальчик шевельнулся, раскрыл руки, сложенные на груди, и стал похож на крест, распростертый на земле. Молодой легионер призвал к себе всю свою смелость и подполз к мальчику.

- Ты жив? - шепнул он и опять приложил ухо к сердцу.

Амон-Pa открыл глаза.

Глава 41

Десятник не любил молодого легионера, который то и дело подвергал сомнению его приказы. А теперь злорадствовал, что удалось бросить его в темницу, ибо с того дня, как увидел его красивую жену, он потерял покой. Как только он покончил с этим делом, немедленно направился он к тому дому, в котором находились жена молодого легионера и его сыновья. Была уже полночь. Десятник, конечно, предполагал, что красивая женщина в это время сидит в ожидании мужа, а дети давно уже спят. Придет он к ней и скажет: твой муж брошен в темницу, и если хочешь, чтобы не казнили его, а освободили, выполняй мою волю; иначе не видать тебе больше мужа, и завтра же будешь отправлена обратно в Италию со своими детьми. Что же ей останется делать, думал десятник, она сдастся мне, а дальше видно будет.

С этими коварными мыслями пришел он к дому и осторожно постучал в дверь.

Послышался радостный голос женщины: - Петр, это ты?

Десятник слащаво зашептал:

- Я от Петра, надо кое-что сообщить!

Женщина испугалась:

- Что случилось? Что-то с Петром?

- Говорю же, надо сообщить тебе о чем-то!

Но женщина не сдавалась:

- Где Петр? Почему он сам не пришел? Кто ты?

- Он не сможет прийти... и поручил мне сообщить об одной очень важной вещи!

- Говори! - зазвучал встревоженный голос женщины.

- Впусти в дом и скажу... Это тайна! - ответил десятник.

Женщина хорошо знала своего мужа: он не мог допустить такую глупость - послать к жене в полночь чужого человека и поручить ему тайные с ней переговоры. Да и голос этого человека не вызвал в ней доверие к нему. Однако надо было придумать, как поступить, ибо она поняла, что с мужем произошло что-то неладное.

- Подожди там! - сказала она и направилась в комнату мальчиков. В ожидании отца дети заснули.

- Александр, Михаил, проснитесь! - шепнула им мама.

Мальчики сразу приоткрыли глаза, думая, что отец вернулся.

Мама шепнула:

- Дети, какое-то несчастье случилось с нами. Пришел незнакомый человек и говорит, что его послал Петр. Ваш отец такого никогда не сделает. Чувствую, что человек этот пришел к нам с недобрыми намерениями. Как нам быть?

Мальчики очень любили отца и гордились тем, что он был храбрым легионером. Сами они тоже постоянно играли в легионеров, развивая в себе мужество, ловкость, бесстрашие, находчивость. Они владели копьем и щитом, умели пользоваться способами защиты. Их не испугал приход чужого человека. Они задумались, как быть. Мама очень надеялась, что они смогут защитить и ее, и отца.

- Не впустим в дом! - сказал Александр, но тут же передумал, - нет, так не годится, тогда мы не сможем узнать, что произошло с отцом!

- Почему, впустим, и пусть скажет, где отец и почему послал его к нам!

- Дети мои, я сердцем чувствую, отец попал в беду и ему нужна помощь! - с тревогой сказала мама.

Александр о чем-то догадался.

- Скажи, он разговаривал с тобой шепотом?.. Значит, он не хочет, чтобы мы узнали... Он пришел к тебе... так поздно... тайно...

- Да... - согласился Михаил, - он пришел к нашей маме...

Десятник опять постучал - тихо, но раздраженно.

- Не бойся, мам, - сказал Михаил, - открой ему дверь, мы отсюда будем следить. Если он замышляет что-то злое, мы найдем, что делать...

- Женщина, открой дверь, дело очень срочное!.. - зашипел за дверью десятник.

- Я надеюсь на вас, дети! - шепнула мама и направилась к двери.

Десятник вошел в комнату тихо, без шума.

Женщина подсветила ему свечкой. По одежде она определила, что это был легионер.

- Где Петр? Кто ты? И зачем он послал тебя? - сдержанно спросила она.

- Мы не разбудим детей? Жалко их... Давай станем в углу, и я скажу тебе! - тихо произнес десятник.

- Детей нет дома, их забрал к себе брат Петра! - она солгала, ибо у Петра не было здесь никакого брата, и сказала это нарочно громко.

Десятник обрадовался: видно, сам Бог помогает мне, подумал он.

- Раз так, скажу! - смело произнес он, не боясь кого-то разбудить; он присел на тахту,  - Иди, сядь рядом со мной, и я расскажу все...

- Я и так услышу, - ответила женщина, - скажи, в конце концов, что с Петром?

Мальчики во второй комнате внимательно слушали разговор человека с матерью.

-   Не хочешь сесть рядом со мной? Хорошо. Вот что я тебе скажу. Герод Антипа сегодня бросил твоего мужа в темницу. Твой муж совершил большое преступление - избил маленького мальчика до смерти. Завтра Антипа отрубит голову твоему мужу. Но я могу попросить четвертовластника, и он помилует его. Хочешь?

- Тогда что тебе мешает?

Женщина поняла, что этот человек говорит неправду, догадалась также, что Петра заключили в темницу злонамеренно.

- Иди ко мне, сядь рядом, и скажу, что мешает... Ты можешь спасти мужа, или же обезглавит его Антипа!

Женщина умолкла. Она дала мальчикам возможность осмыслить ситуацию. И как будто получила от них совет.

- Значит, мой Петр брошен в темницу? спросила она с испугом.

- Да, говорю же тебе... Завтра его казнят...

- Горе мне, горе... - закричала она обреченно, - Как же мне спасти его!

- Говорю тебе, иди ко мне, и он будет спасен!

- А если ты обманываешь меня? - сказала она с недоверием.

- Я тебя не обманываю... Если не веришь, пеняй на себя! - еще больше напугал десятник женщину.

Она стояла как бы в тревоге и нерешительности. А десятник радовался, что женщина вот-вот окажется в его объятиях.

- Если я подойду к тебе, ты спасешь моего мужа? - спросила она опять.

- Да, да... Никто другой не поможет ему... Я дружу с Антипой... Иди же, чего медлишь! - десятник сгорал от нетерпения.

Женщина опять задумалась.

- Сперва спаси его, а потом встретимся! - сказала она умоляюще.

- Нет! - ответил решительно десятник. - Если не придешь ко мне сейчас, то не увидишь мужа... Хочешь, я сделаю, чтобы ты присутствовала при казни?

Женщина не решалась.

- Сейчас уже за полночь, не успеем! - еще раз попыталась она уговорить его.

Десятник торжествовал - женщина согласилась.

- Успеем, успеем! - ему даже показалось, что он нравится женщине, и смело добавил, - потом мы еще встретимся... много раз... Иди быстрее!

- Хорошо! - покорно произнесла женщина, - Если ты спасешь моего Петра, я согласна!

"Так я и думал, - обрадовался десятник, - эта красивая женщина будет моей и в эту ночь, и в другие ночи... Петр... Какой там Петр... "

- Тогда я пойду за водой, чтобы помыть тебя... А ты снимай одежду... - сказала она тихо и с грустью. - Одежду и оружие можешь положить вот здесь! - и указала на сундук, стоявший в углу. Она направилась к двери в другую комнату, но вдруг остановилась и спросила заботливо, - ты не голоден? Может быть, принести что-нибудь поесть?

- Потом, потом, женщина, сперва иди ко мне... Принеси побыстрее воды и помой меня, раз так хочешь...

Десятник торопливо разделся. Одежду и саблю бросил на сундук.

Женщина держала в поднятой руке свечку, в тускло освещенной комнате голый десятник был похож на привидение. Потом она вышла в комнату мальчиков якобы за водой и взяла с собой свечку. Десятник очутился в темноте.

- Не бойся, мама, мы знаем, что делать! шепнул маме Михаил.

Александр держал в руках мешок от муки, а Михаил - свое копье.

- Женщина, где ты? - с нетерпением окликнул десятник.

- Иду! - отозвалась она и с шумом налила воду в глиняный таз, мол, видишь, я тоже спешу...

- Ой, погасла свечка! Надо зажечь!

- Не надо свечки, и воды не надо, не медли... - сходил с ума десятник.

Но что с ним вдруг произошло, он не понял.

Вначале показалось ему, что женщина так же, как и он, горела от нетерпения и страсти, и потому обнимала и прижимала его к груди. Потом показалось, что она укладывает его на тахту. Потом, что она накрывает его одеялом. Но он не понимал, почему она вела себя так странно. Все произошло очень быстро: Александр надел ему на голову мешок и завязал его веревкой на шее. Мальчики скрутили ему руки и тоже завязали крепко. Голый десятник, наконец, догадался, что попал в беду.

- Женщина, что ты со мной делаешь! - зло шипел он. - Отпусти сейчас же, а то перебью вас всех... убью и детей твоих...

Но женщина была ни при чем, ибо связывали ею мальчики Петра.

Михаил прижал к горлу десятника копье.

- Скажи, если хочешь остаться в живых, где Петр? - грозно спросил он.

Десятник только теперь убедился, что он в плену, что женщина устроила ему засаду, что ему не будет пощады, и что это дело рук сыновей Петра.

- Не убивай, не убивай! - закричал он жалобно, - в темнице он!..

Михаил сильнее прижал копье.

- Не убивай... не убивай... - завопил десятник.

- Кто охраняет темницу?

- Не убивай... злая собака, больше никого...

- Кто бросил Петра в темницу? - и Михаил кольнул его копьем.

- Я, я... - плакал перепуганный десятник, - отпусти меня, и я освобожу его...

- Почему ты бросил его в темницу?

- Он не выполнил мой приказ... Отпусти, и освобожу его... - умолял десятник.

- Какой приказ?

- Не захотел избить мальчика... пожалел его...

- Где этот мальчик? - и Михаил кольнул сильнее.

- Тоже в темнице... не убивай... я отпущу обоих...

- Скажи правду, почему ты бросил Петра в темницу... - и десятник почувствовал, что с копьем шутки плохи.

- Скажу, если не убьешь... - взмолился он.

- Говори...

- Хотел овладеть его женой... на одну ночь... не убивай...

- Встань! - приказал Михаил.

Связанного веревкой десятника мальчики погнали вперед. Мешок покрывал десятника до пупка, а ниже он был голый. Михаил приставил к спине копье.

- Снимите с меня мешок, развяжите руки... - умолял десятник всех, кто шел за ним.

Михаил кольнул его в зад.

- Помогите, помогите! - закричал десятник. - Закройте ему рот! - сказала мама мальчикам.

Александр сунул десятнику в рот веревку поверх мешка и крепко затянул на затылке.

Он уже не мог орать, только жалобно мычал.

Мальчикам было известно, где находится темница. За прошедшие три дня, как они приехали к отцу, они хорошо разведали окрестности.

Луна освещала им путь.

У темницы действительно лежала огромная собака, привязанная цепью к дереву. Как только она почуяла идущих, то начала грозно лаять; было ясно, что она не шутит.

- Иди, приласкай собаку! - приказал Михаил десятнику и опять кольнул его копьем.

Десятник быстрее зашагал к собаке, и собака тоже направилась ему навстречу. Она учуяла своего начальника, однако голого его еще не видела. Раза два-три она сердито тявкнула на него, как бы упрекая, что нельзя ему, если он человек, а не собака, ходить так бесстыдно нагишом. Десятник замычал в ответ, но сзади тут же последовал укол копьем. Три дня ничего не евшая собака стала облизывать ноги своего хозяина. От десятника шел сильный запах мяса, и внезапно она вонзила свои острые клыки в человеческую плоть.

- Мммм.... - замычал от страшной боли десятник и упал на землю.

Собака же улеглась подальше от входа в темницу, а выдранный кусок мяса положила рядом, забыв о самом главном: никого чужого не впускать и не выпускать из темницы.

- Мммм... - глухо ревел десятник. Мальчики быстро взломали дверь в темницу.

- Отец, выходи скорее и забери мальчика! - тихо крикнул в темноту Александр.

Петр сразу понял, что дети пришли освободить его. Он поднял мальчика на ноги.

- Пошли! - и вывел его наружу.

Не было времени для выяснения обстоятельств.

- Надо бежать, отец! - предупредил Михаил.

- Но собака может растерзать этого гада на части, почуяв кровь! - сказал Александр.

Пока злой собаке было не до мальчиков, они затащили ревущего десятника в темницу, бросили туда его одежду и меч, закрыли входную дверь и уже на выходе из тюрьмы догнали родителей, которые поддерживали Амон- Ра, помогая ему идти.

Тем временем собака обнюхивала землю и слизывала последние капли крови. Удостоверившись, что все съедено, она привстала и оглянулась вокруг. Однако увлекшись едой, не заметила, как вышли из темницы узники, и как узником стал десятник. Она действительно ничего не заметила.

Только луна запомнила, проследив своим единственным прикрытым глазом, в какую сторону направились Петр, его красивая жена, смелые мальчики, поддерживавшие с обеих сторон обессилившего Амон- Ра и помогавшие ему передвигаться. Но луна есть луна, и она умеет хранить ночные тайны.

Глава 42

Герод Антипа проснулся рано утром. Спалось ему очень плохо, и сны он видел страшные. Вначале какая-то злая и огромная ящерица поймала его, когда он, превратившись в крысу, грыз во дворе собственного дворца украденный кусок сыра. Ящерица потащила его наверх, в темное как сажа небо, и сбросила вниз. Хорошо, что он успел открыть глаза и очнулся, пока был еще в воздухе, иначе мог бы разбиться о камни.

До утра было еще далеко.

Напуганный сном, он долго не мог сомкнуть глаз. Но как только сознание его на миг отключилось, немедленно нагрянул другой страшный сон: он стоял перед прокуратором Понтием Пилатом, совершенно голый. Тот обвинил его в злодеяниях и приказал повесить на дереве вверх ногами. Но веревка оборвалась, и он полетел вниз с высокой ветки дерева. Опять уцелел от перелома всех костей - закричав от страха и открыв глаза до того, как упал на камни.

"Я покажу ему, как судить меня!" - грозил он Понтию Пилату, как будто это тот заслал в его сон страшные видения.

Настроение у четвертовластника было паршивое.

-  Ублюдки! - заорал он.

Сразу же в комнату вбежали слуги, затащили огромную лохань, наполнили теплой водой и усадили в нее четвертовластника. Вымыли, потом смазали тело благовониями.

- Приведите десятника! - приказал Антипа. Искали, но не нашли его. Никто не знал, куда он мог уйти таким ранним утром.

Четвертовластник разгневался на десятника.

-  Как появится, брошу в темницу! - гневно сказал он.

Вызвал трех легионеров и приказал им приготовить крест.

- Какой крест? Каких размеров? - спросили они.

- Какой же еще?.. Деревянный, по размеру мальчика, которого вы вчера привели... чего стоите?.. Будем распинать его, ясно! - орал он, и легионеры, боясь гнева четвертовластника, мгновенно исчезли.

-  Вот распну его, и пусть идет по следам своего Господа Бога... - бормотал Антипа.

Выбрал он и место, где можно собрать народ и показать всем, что такое распятие. Оно было недалеко от казармы, люди называли его Малой Голгофой. Антипа распорядился, чтобы легионеры собрали у Малой Голгофы как можно больше людей из близлежащих сел, а также детей. Антипа решил проучить народ, показав, что так может произойти с каждым, кто возомнит себя Мессией.

После того, как слуги одели его, он насытился любимыми блюдами и приказал привести к нему мальчика, избитого и брошенного вчера в темницу. Герод Антипа не сомневался, что после вчерашней пытки мальчик заговорит и, может быть, выболтает что-нибудь такое, что пригодится ему против Юстиниана.

Пятеро легионеров, которые вчера вдоволь позабавились избиением мальчика и своего товарища, с хохотом направились в темницу.

-  Что Герод хочет сделать с мальчиком? - заинтересовался один.

- Не знаешь разве? Собирается сегодня распять его на кресте!

-  Значит, избивать больше не будем?

- Слушайте, что я скажу! Вчера мы избивали его палками, а он ни разу не закричал и не застонал от боли. Почему бы это?

- Может, он не чувствовал боли?

- Ты хочешь сказать, что он не чувствовал моих ударов? Я изо всех сил бил его, а ему хоть-бы что... Но почему?

- Не валяй дурака, скажи, если знаешь...

Но легионеру не пришлось поведать товарищам свои догадки. Он шел впереди всех, и верный страж - злая собака, услышав знакомые голоса, радостно залаяла. Виляя хвостом, она подбежала к легионеру и лизнула ему ногу. Легионер приласкал ее.

- Как дела ? - нагнулся он к собаке.

Ответ был неожиданным: собака сделала рывок, мигом выдрав кусок мяса из тела легионера. Идущие следом не поняли, почему их догадливый товарищ вдруг так душераздирающе закричал. И они не успели понять, в чем дело, как собака искусала каждого из них. Отчаянно вопившие легионеры бросились бежать обратно. Навстречу им поспешили их сотоварищи, никогда не слышавшие таких пронзительных криков.

Неестественные крики и вопли возмутили даже самого четвертовластника. Такое он слышал впервые. Он выбежал во двор казармы и злобно заорал:

- Что происходит?

Недалеко от него на земле, измазанные кровью, валялись пятеро легионеров. Они корчились от боли и орали, призывая всех на помощь.

- Что с вами? - опять закричал Антипа, но те, конечно, не ответили.

- Они бежали от темницы, там с ними что-то случилось! - пояснили ему другие.

- Следуйте за мной! - отдал приказ "храбрый военачальник", и десять легионеров побежали за ним.

Как только обезумевшая от крови собака увидела бегущих легионеров во главе с самим четвертовластником, она завизжала, встала на задние лапы и бросилась им навстречу с такой ожесточенной силой, что разорвала железную цепь, которой вот уже пять лет была прикована к дереву у темницы. И бросилась прямиком к четвертовластнику. Она не любила его, но чуяла, что четвертовластник такой же беспощадный, как она. Со страшным волчьим ревом собака набросилась на него. Четвертовластник сразу понял, чем все это может кончиться, и пустился в бегство. Собака долго гналась за ним, два-три раза чуть было не настигнув. Один раз ей все же удалось вцепиться зубами в зад четвертовластника. Но в этот миг один легионер так искусно бросил в нее копье, что оно сразило ее насмерть, не задев четвертовластника.

Страшно перепуганного, еле дышащего Герода Антипу, у которого уже на всю жизнь была выдрана та часть, на которой он так любил сидеть, занесли в опочивальню. Врачи сразу наложили на рану лечебные травы и перевязали тряпками.

От невыносимой боли Герод Антипа непрерывно стонал. Наконец, он вымолвил:

- Скажите, что произошло?

- Господин, - доложил ему один из врачей, - эта собака взбесилась!

Четвертовластник чуть не упал в обморок, поняв, что может заразиться.

- Господин, - добавил другой, - перед темницей легионеры нашли одежду и саблю десятника...

- А сам десятник? - прошептал Антипа.

- Его обнаружили в темнице, на голое тело был надет мешок. Собака и его покусала!

Четвертовластник недоумевал, он не мог поверить тому, о чем ему рассказывали.

- И что говорит этот недоумок - десятник?

- Господин, он так икает, что не может говорить; кроме того, похоже, он не в себе...

- А тот мальчик, ублюдок, где он? - собрав все свои силы, прошептал он.

- Ни мальчика, ни легионера Петра, которого наказал десятник, не нашли... они убежали!

- Петр?! Что он такое сделал?!.. Значит, убежали?.. - И злоба зеленой краской разлилась по лицу Антипы.

В это время вошли три легионера и гордо доложили, что его задание выполнено, крест готов, а у Малой Голгофы собрано более тысячи человек и пятисот детей.

- Как быть, - спросили они.

Но с Геродом Антипой, с четвертовластником Иудеи, вдруг произошла беда: глаза вылезли из орбит, челюсть отвисла, изо рта потекла пена. Он потерял сознание.

- Скорее... скорее... четвертовластник умирает... спасите его... - закричали легионеры, принесшие крест.

Врачи засуетились.

Глава 43

Большой Мальчик совсем потерял чувство времени: он не знал, сколько месяцев прошло с тех пор, как убежал он от десятника. Опасаясь, что легионеры поймают его, он не решался вернуться в Город или показываться где-нибудь в другом месте. Он смастерил себе жилье у какого-то ущелья и обосновался там.

Ему не давала покоя мысль отомстить Амон- Ра и его друзьям. Во всех своих бедах он винил их и готовился отплатить. Вот найдет их и покажет им, кто он есть. Подняться в пещеру Философа он, конечно, не осмелился бы, помня Бунгло, но надеялся выловить их в удобном для сведения счетов месте.

В ущелье шумела река. Большой Мальчик любил купаться в ней и ловить рыбу. Дикие фрукты и рыба составляли его пищу. Все дни он проводил в барахтанье в речке, в бесцельном шатании по окрестности и в злобных размышлениях. В мыслях своих он тысячу раз разными способами вылавливал своих врагов, применяя свою большую силу, издевался над каждым, они ползали перед ним на животе, целовали ноги, умоляли простить. Он вешал их на деревьях вниз головой, выкалывал им глаза, обезглавливал...

Он так увлекался воображаемыми картинками, что порой все они казались ему реальными. Злые мысли исказили его лицо: нос стал длиннее и загнулся вверх; правый глаз расширился как кокосовый орех и не умещался в глазнице; левый же глаз сузился, растянулся в обе стороны и ушел вглубь. Подбородок изогнулся внутрь. От постоянного страха левое ухо разрослось до размеров ладони, а правое закрутилось наподобие трубы. Один коренной зуб стал расти так, что не уместился во рту и вылез наружу, проколов левую щеку. Волосы выпали совсем, обнажив его угловатую с темными пятнами голову, с левой стороны которой постепенно вырастал маленький острый рог. Левая рука стала длиннее правой, и на кистях, рядом с мизинцем, выросло еще по одному пальцу. Правая нога явно укоротилась, левое плечо удлинилось.

Так его мысли выражали себя внешне в его теле, стремясь сделать его таким, какими были сами. Большой Мальчик не замечал, какой он принимал вид, ибо не во что было заглянуть как в зеркало. По всей длине речки, которую он обследовал, исчезли все отражения. Он тогда лишь обнаруживал кое-что на себе, когда задевал это рукой. Он даже обрадовался, прощупав на голове один рог, но обиделся, что запаздывал второй. Был доволен, поцарапав ладонь об острие на щеке от вылезшего зуба, но огорчился, не обнаружив такой же зуб на другой щеке. Он воображал себя властелином ущелья и всех его обитателей, но по ночам надежно прятался в углу своего жилья, чтобы его подданные не напали на него, не растерзали на куски и не съели.

Однажды, бесцельно бродя по своим владениям, он вдруг оказался у обочины большой дороги. Вначале он подумал было немедленно укрыться в ущелье, опасаясь, что кто-то может увидеть его и донести легионерам. Но потом успокоил сам себя: он же, во-первых, уже властелин, царь, и никто не имеет права трогать его; во-вторых, сообразил он, прошло, наверно, много времени с тех пор, как он пропал, и потому легионеры могли считать его умершим. А кто мертвых ищет? Он сел на камне и начал обозревать дорогу: посмотрим, какие тут ходят путники.

Он долго и терпеливо ждал. Ведь других неотложных дел в его царстве все равно не было. Перед собой он обнаружил гнездо муравьев. Начал считать муравьев, но дальше десяти он уже сбивался и злился на числа, которые не подчинялись ему. Тогда он взял палочку и начал разрушать гнездо. Бедные муравьи, перепуганные разрушительным бедствием, метались кто куда, а он своей палочкой все углублялся в их внутреннее царство. Наконец он докопался до покоев короля муравьев. Тот вырвался разгневанный на поле боя и что-то беззвучно, шевеля усиками, закричал своим подданным. Тысячи разбежавшихся муравьев сразу же повернулись и набежали на своего обидчика, от которого начались их бедствия. Они со всех сторон полезли на него, вонзая свои ядовитые жала. Большой Мальчик бешено заорал и бросился в речку.

Освободившись от муравьев и успокоившись, он опять уселся на другой камень у дороги. И тут он увидел путника. Тот сидел на осле и направлялся в его сторону. Он был стар и так кивал головой, будто дремал. Надо его попросить, может, даст что-нибудь поесть, подумал Большой Мальчик, а, может быть, попрошу, чтобы взял меня с собой и приютил.

Но, чем больше приближался путник, тем злонамереннее становились его мысли. Тогда он скрылся в кустах, вооружившись большим камнем.

Через спину осла был перекинут маленький мешок. Старик не дремал, он напевал песню. Ни осел, ни его хозяин не заметили, что в кустах кто-то притаился - старик вслух напевал свои мысли, а осел увлеченно слушал. Так они прошли мимо кустов.

"Сейчас заткну тебя!" - злобно прошипел Большой Мальчик, вылез из-за кустов, нагнал старика сзади и со всей силой ударил его по голове камнем. Старик действительно сразу умолк, медленно перегнулся на бок и свалился на дороге.

Осел почувствовал облегчение. Наверное, мой хозяин хочет пройтись пешком, подумал он, и оглянулся, чтобы своими большими и добрыми глазами сказать своему старому и единственному в жизни другу спасибо. Но увидев, что его единственный друг валяется на дороге с окровавленной головой, а какое-то человекоподобное хочет сесть на него, осел страшно разгневался, заорал что было мочи и, недолго думая, высоко подняв задние ноги, так безжалостно ударил ими человекоподобное, что тот взлетел высоко в воздух и упал далеко от места происшествия.

Большой Мальчик очень поздно пришел в себя. Переломанные ребра выступали наружу. С трудом он вспомнил, что с ним произошло, и почему он валялся далеко от дороги. Со стоном он поднял голову и посмотрел на дорогу.

Старик так же лежал в крови, а осел стоял над ним, не теряя свою ослиную надежду, что его друг вот-вот откроет глаза, встанет, сядет ему на спину, и они вдвоем, со своими мыслями-песнями, продолжат дорогу.

Большого Мальчика манил мешок, который висел на осле, в нем что-то должно было быть. Ползком добрался он до дороги, еле-еле встал на ноги и сбоку подкрался к ослу. Осел как бы не видел его, стоял без движения и упорно глядел на своего друга. В его больших глазах понимание и переживание горя накапливали слезы. И как только Большой Мальчик протянул руку к мешку, тот заорал теперь уже душераздирающе, это был плач обреченного и покинутого; он размахнулся своим сильным хвостом и так ударил им по голове человекоподобного, что тот тут же рухнул на дорогу и опять ушел в небытие.

Когда, наконец, он пришел в себя и приоткрыл глаза, то смутно разглядел, что какие-то двое стояли над ним, о чем-то разговаривали и указывали на него. Первое, что пришло ему в голову и ужаснуло, было то, что его нашли легионеры. Он тут же вспомнил, как сбросил старика с осла, и испугался, что они обвинят его в убийстве. Он чуть было опять не потерял сознание, теперь уже от страха. Он не мог вскочить и убежать от них. Но собрал все свои силы и закричал, однако вместо крика у него из горла вырвалось какое-то шипение:

- Не я... не я...

Двое мальчиков опустились на корточки и внимательно на него взглянули.

- Ты умираешь или возвращаешься с того света? - спросил один.

Большой Мальчик понял, что они были не легионеры, и немного успокоился.

- Умоляю, помогите... - сказал он им губами. Они догадались, перетащили его к речке и дали глотнуть воды.

К нему вернулись невыносимые боли, он застонал.

Мальчики допытывались: кто он и почему валялся на дороге, что с ним случилось.

Большой Мальчик испугался, что они выдадут его легионерам, обвинят в убийстве, потому начал лепетать:

- Я не убивал... клянусь богами... не вините меня... я не убийца...

Мальчики переглянулись, не понимая, о чем он говорит.

- Кого не убивал? - спросил один.

- Того, который на осле сидел... я не убивал...

- А где осел или убитый? - спросил другой. Большой Мальчик с трудом взглянул на дорогу, где должны были быть осел и окровавленный старик.

Но там никого не было.

- Наверное, почудилось мне... - пролепетал он, а в душе подумал, что спасен. Однако куда могли исчезнуть старик и осел? А кровь на дороге?

Мальчики не бросили его. В течение нескольких недель ухаживали за ним, кормили и поили. Он выздоравливал и все трое понимали друг друга.

Большому Мальчику очень понравились их имена, так зовут нас все, пояснили они.

- Меня звать Паршивый! - сказал один с гордостью.

- А меня - Негодяй! - с большой гордостью произнес другой.

Они были братьями.

- Мы дети Варравы!

Услышав имя Варравы, Большой Мальчик и испугался, и обрадовался.

Варраву знали все по всей Иудее: разбойник, убийца. Все боялись его. Мамы пугали им своих непослушных детей: вот придет Варрава и заберет тебя, проглотит тебя, убьет тебя.

Если они дети Варравы, подумал Большой Мальчик, то они тоже разбойники, и им ничего не стоит убить меня. Вот чего он боялся. А что, если они представят его Варраве и тот зачислит его в свою команду разбойников? Такая возможность вселяла в него надежду на будущее.

- Где сейчас Варрава? - спросил он их.

- В тюрьме... Его казнят, он будет распят на кресте... - спокойно ответил Паршивый.

- Почему... за что?! - поинтересовался Большой Мальчик.

- Как за что? Разве ты не знаешь, что наш отец известный разбойник? А дальше Паршивый и Негодяй наперебой перечислили ему:

- Грабил на больших дорогах...

- Убивал людей...

- Многим сжигал дома...

- Похищал детей ради выкупа...

- Угонял скот и стада овец...

- Облагал налогами села...

- Теперь ты понял, зачем хотят его распять?.. Большой Мальчик затрясся от страха: ведь он тоже убийца, и если его поймают, значит, он тоже будет распят на кресте. И вдруг ему захотелось убежать от этих опасных мальчиков. А вдруг они выдадут его легионерам, от сыновей разбойника всего можно ожидать. Но как убежать, когда бегать он не может?

- А отец не брал вас с собой разбойничать? - спросил он.

- Он нас и близко к себе не подпускал! - сказал с досадой Негодяй.

- Почему? - искренне удивился Большой Мальчик.

- Вы, говорит, ублюдки...

- Домой он не приходил? Что-нибудь домой не приносил?

- Какой дом? У нас его нет! - ответил Паршивый. - А где же он прятал награбленное? - не успокаивался Большой Мальчик.

- Мы не знаем... - сказал Негодяй.

- Вы отца не любите?

- Чего ты пристаешь... Зачем тебе Варрава! - разозлился Паршивый. - Он не любит нас, и мы тоже его не любим, понял! И хватит тебе о нем!..

Большой Мальчик умолк. В голове промелькнула мысль: "Эти мальчики младше меня, и я смогу на них повлиять. Почему бы нам самим не стать разбойниками? Найду еще несколько отчаянных ребят и создадим свою банду разбойников. Варрава арестован... Детская банда переплюнет Варраву!" - так подумал он и представил себя вожаком разбойников. "На всех наведу страх... разбогатею... Найду Амон- Ра и его дружков и покажу им, кто я есть!" - и как будто готовясь для очередного нападения на караван купцов, Большой Мальчик встал, выпрямился, забыв о боли, ибо вожак разбойников не должен ей поддаваться, и взглянул на сыновей Варравы сверху и свысока.

Братья с удивлением уставились на него - как это он смог на ноги встать!

- Знаете, что я вам скажу? - строго и приказным тоном произнес он: - Я есть владелец этой дороги! - он протянул руку в сторону большой дороги, - ни Варрава, ни кто-либо другой не посмеет оспаривать мое право! До вашего появления каждый день я убивал на этой дороге двух-трех человек... Если хотите, с сегодняшнего дня будем грабить вместе, я ваш вожак! Если согласны, тогда поклянемся, что не подведем друг друга, если же нет, то бегите отсюда немедленно, ибо давно я никого не убивал!

Мальчики тоже встали. Только сейчас они увидели, что Большой Мальчик выше их на целую голову, они доставали ему до плеч. Братья обрадовались: раз этот мальчик так запросто убивает людей, то и хорошим вожаком будет. Они даже испугались его, а быть разбойниками они мечтали давно.

- Согласны! - с жаром закричали они вместе.

Тогда Большой Мальчик достал свой нож, каждый надрезал себе большой палец и из раны выдавил кровь. По очереди прижали они надрезанные пальцы друг к другу, чтобы кровь из одного пальца перешла в другой, и клятва состоялась.

- Мы станем страшнее и сильнее Варравы! - торжественно произнес Большой Мальчик.

Сыновья Варравы загордились: они превзойдут отца, прославятся больше, чем их отец, который в заключении.

Большому Мальчику не терпелось приступить к делу. Он увлек членов банды к большой дороге и, увидев, что кто-то едет на лошади, приказал им:

- Сейчас я устрою вам испытание. Приготовьте камни и укройтесь в кустах!

Братья мигом исполнили приказ, и когда всадник поравнялся с ними, вожак приказал:

- Бросайте камни прямо в голову! Не промахнитесь, а то...

И в ту же минуту человек с разбитой головой свалился с коня.

Братья сразу подбежали к нему, обшарили его карманы, захватили кожаный кошелек, и все втроем убежали, скрылись во владениях "короля", который теперь прошел крещение в качестве главаря разбойников.

За месяц банда разрослась до тридцати отчаянных подростков-разбойников, среди них были и четыре девочки. Вскоре они нагнали ужас на жителей окрестных сел и городов.

По вечерам все они собирались вокруг костра в лесу, обсуждали донесения, где что происходит, обсуждали планы на завтрашний день, пели песни, танцевали и развлекались.

- Эй, ребята, знаете, что будет завтра? - заявила одна из четырех девочек-разбойниц. - Послушайте. Говорят, что римский правитель - Пилат или Пулат - не помню, как его зовут, перед преторием проведет суд над заключенными. Там соберется много народу... Вам это не надо?

Большой Мальчик понимал, насколько важно ему знать все судебные разбирательства. Потому он поручил братьям - Паршивому и Негодяю, а также нескольким другим протиснуться в толпу и разузнать все. Наверное, будут судить Варраву, подумал он, и хотел предугадать свою возможную участь, если когда-нибудь его тоже арестуют.

Посланные вернулись на другой день вечером, присоединились к веселившимся у костра товарищам-разбойникам и охотно рассказали о том, свидетелями чего им довелось быть.

- Оказывается, нашего отца, Варраву, тоже судили... - с гордостью произнес Паршивый.

- Говори... - приказал Большой Мальчик. Ему не терпелось услышать, что Варраву казнили, но и хотелось, чтобы его оправдали, так как его устроил бы такой суд.

- Сегодня был какой-то праздник. А в честь праздника каждый год Плеват или Плуват...

- Нет, Пират... - поправил Негодяй брата.

- Хорошо, Пират освобождает одного заключенного...

- Любого? - спросил Большой Мальчик.

- Того, кого потребует народ...

- Дальше?

- Дальше так. Глупые первосвященники привели одного невинного человека к Плевату...

- Пирату... - опять поправил Негодяй.

- Ну пусть... Плевату-Пирату и попросили казнить его... За что казнить его, спросил Плеват-Пират, что он такого сделал? Дальше...

- Подожди, теперь я... - перебил брата Негодяй.

- Дальше было так. Вина его в том, заявили священники, что он называет себя Мессией и Сыном Бога!

- Что такое Мессия? - спросил Большой Мальчик.

- Не знаю... Но не связано с разбойничеством... - ответил Негодяй.

- Значит, он называл себя Сыном Бога?! - удивился Большой Мальчик.

- Да, и народ тоже говорил, что он Бог в человеке...

- Что потом?

- Священники потребовали от Парата...

- Пирата... Пирата... - возмутился Негодяй, - Давай я расскажу... Они сказали Пирату: распни этого Бога... И народ кричал: "Распни Иисуса... Распни его... "

И братья весело захохотали.

- Чего вы смеетесь? - рассердился Большой Мальчик. - Что дальше?..

- Но дело в том, что в народе было много товарищей нашего отца... Священники их тоже позвали и рассеяли в толпе... А те напугали людей и вместе с ними во весь голос кричали... - и братья тоже закричали вместе:

- Распни Иисуса... Распни Мессию... Ха-ха-ха...

- И послушай дальше... - начал Негодяй.

- Дальше я скажу... - не уступал Паршивый.

- Да замолчи ты... Дальше...

- Дальше...

Братья не давали друг другу говорить.

Большой Мальчик, которому не терпелось узнать, что было дальше, накричал на них:

- Пусть говорит Негодяй...

- Тогда Пират...

- Плеват... - поправил Паршивый.

- Тогда Пират или Плеват спросил у народа: "Что же делать с этим?"

- Постой, не так. Он поставил перед народом обоих...

- Кого обоих? Кто был второй? - не понял Большой Мальчик.

- Наш отец был второй, ясно... Варрава... Вот стоят рядом Иисус, о котором люди говорят, что он Бог, праведный человек, ни в чем не повинный, и наш отец Варрава, известный всем разбойник, убийца, возмутитель порядка... - это уже говорил Негодяй, который не хотел уступать своему брату продолжение рассказа.

Большой Мальчик горел от нетерпения - что же дальше?

- Ну, не тяни, продолжай...

- Кого хотите, чтобы я освободил: Иисуса или Варраву? - спросил у народа Плуват-Пират. Ведь был праздник... И народ закричал: Варраву... Варраву...

- Да не народ, бестолковый ты... - перебил брата Паршивый, - в народе стояли дружки отца, они кричали громче всех и заставляли кричать других тоже... Тогда этот Палат-Пулат спросил: что делать с Иисусом, который Христос?.. И народ с разбойниками закричал: распни его, распни его...

- И что же еще оставалось Пирату, он тут же освободил разбойника, а Иисуса, праведного, распяли...

- Правда распяли?! - не поверил Большой Мальчик.

- Да!.. Его и еще двух осужденных... мы сами видели...

- Варраву на самом деле освободили?! - опять не поверил Большой Мальчик.

- Ты что, не понимаешь, о чем мы тебе толкуем? Праведника наказали, а разбойника освободили... Ха-ха-ха...

Хохотали и другие подростки-разбойники, которые внимательно слушали рассказ братьев.

- Где сейчас Варрава? - спросил Большой Мальчик братьев.

- Где же он может быть?.. Друзья разбойники немедленно забрали его. Говорили, что без него им трудно разбойничать и грабить. Наверное, где-то на большой дороге ждет своих жертв... - Паршивый говорил это весело, видно было, что он, как и его брат, тешился впечатлениями, которые никак не задевали его совесть.

Большой Мальчик забеспокоился: а вдруг Варрава и его дружки разгромят его шайку, которая отняла у них большую дорогу! Простит ли он своим сыновьям и, стало быть, ему тоже, такую дерзость?

- Варрава вас видел? Он вам ничего не сказал? - спросил Большой Мальчик братьев.

- Конечно, он видел нас, мы сами хотели с ним заговорить, но он плюнул на нас и только пригрозил, я вам, говорит, еще покажу... - ответил Негодяй.

"Да, он знает о нас, ему уже успели сказать, и нам от него не поздоровится!" - с тревогой подумал он.

- Знаешь, что я тебе предлагаю, - сказал ему Паршивый, - давай подкараулим Варраву, узнаем, где он и его дружки ночуют и прячут награбленное, и покажем им, на что мы способны...

"А ведь верно", - подумал вожак и погрузился в планы на будущее.

Глава 44

Сбежавшие из темницы и их спасители шли без остановки в течение целого дня. Они не знали, куда вела их дорога, но спешили, чтобы как можно дальше уйти от казармы. Они опасались: вдруг Антипа послал за ними преследователей, тогда им не сдобровать. Александр и Михаил помогали Амон- Ра, которому трудно было идти быстро.

По дороге они встретили речку. Жажда и усталость мучили всех. Они сделали привал.

- Оставьте меня здесь, - сказал им Амон-Ра, - я же задерживаю вас, вы можете попасть в беду.

Вся семья единодушно отказалась.

- Мы этого не сделаем... Если мы тебя бросим, вот тогда и постигнут нас беда и наказание... - сказал Александр.

Братьям очень понравился Амон- Ра, они полюбили его. А Петр думал о том, чтобы взять Амон-Pa с собой в Италию и воспитать его как сына вместе со своими мальчиками. Он знал только его имя, но не мог понять, почему Герод Антипа отдал его легионерам на избиение и бросил в темницу. У него такие добрые глаза, что он не сможет причинить кому-либо зла, думал Петр.

Они еще долго шли, пока не стемнело.

- Анна, - сказал Петр жене, - смотри, как здесь уютно. Давай переночуем тут, а завтра рано утром продолжим путь!

Местность понравилась всем. Чуть поодаль от дороги стояло большое развесистое дерево, под которым все могли укрыться.

Анна выбрала под деревом удобное место и сказала сыновьям:

- Здесь уложите Амон-Ра!

Она постелила свою шерстяную накидку, на которую ребята осторожно уложили нового друга. Все уселись вокруг него. Они были голодны, но есть было нечего, кроме диких яблок, которые мальчики сорвали где-то неподалеку. Для Амон-Ра выбрали два лучших яблока.

Некоторое время они молча ели яблоки и вслушивались в тишину и спокойствие природы. Хоть они и устали, но спать никто не хотел.

- Амон-Ра, - нарушил молчание Петр, - откуда ты родом?

- Отец из Амона, а мать из Иудеи.

- А где ты научился нашему языку?

- А какой у вас язык? - спросил Амон-Ра.

- Как это? Ты разговариваешь с нами на нашем языке, и не знаешь, какой это язык?! - удивился Петр. - Ты же говоришь по-итальянски!

- Я не знаю итальянского, - спокойно ответил ему Амон-Ра, - я и других языков не знаю.

- Тогда как же ты говоришь по-латински?! - еще больше удивился Петр.

- Я сейчас говорю с вами на своем арамейском языке, - ответил он.

Все искренне засмеялись.

- Мы арамейского не знаем, а вот по-латински ты говоришь прекрасно! - сказал Михаил.

- Выходит, что ты говоришь на арамейском, а мы слышим на латинском, а когда мы говорим на латинском, ты слышишь на арамейском, так что ли? - спросила Анна, сама не веря тому, что говорила.

- Наверное, так, - спокойно ответил Амон-Ра. Ребята опять засмеялись.

- Такого не бывает! - сказал Михаил.

- Я не знаю, - ответил Амон-Ра, - но вот сейчас я говорю с вами на арамейском, но вы утверждаете, что слышите мою речь как латинскую. А я вашу речь слышу на арамейском, но ведь вы говорите на латинском? Я не знаю, как это происходит.

Никто ни в чем не смог разобраться. Анна чувствовала что-то, но что, так и не смогла понять. Петр не поверил такому объяснению и приписал все шалостям мальчика. "Он, конечно, говорит по-латински, но подшучивает над нами", - подумал он, однако не похоже было, что бы Амон- Ра позволял себе такое, и Петр недоумевал.

- Где ты живешь, кто твои родители? - продолжил свои вопросы Петр.

- У меня нет родителей, - ответил Амон-Ра, - живу в пещерах Философа.

- Эго еще что такое? - удивился Александр.

- Моего учителя Андрея звали Философом, он жил в пещерах. Теперь там живу я.

- Где эти пещеры? - заинтересовался Михаил.

- Недалеко от Города, в горах.

- А где твой учитель Андрей, почему он оставил тебя одного? - обеспокоилась Анна.

- Мой учитель не оставил меня, он меня никогда не оставит, - ответил Амон-Pa своим спокойным и добрым голосом, - его позвал к себе Иисус Христос, Андрей - Его ученик.

- Иисус Христос? - Петр задумался. - Это тот человек, которого зовут Мессия? Который учит людей о Царстве Небесном?

- Это Он. Иисус Христос есть Бог, - сказал Амон- Ра и почувствовал, что к нему возвращались привычная сила и энергия: эти добрые люди делились с ним огнями своих сердец и лечили его раны и боли.

- Тогда, может быть, скажешь нам, почему распяли Его на днях на кресте? В чем Он провинился? Я наслышан, что он исцелял людей, призывал их любить друг друга. А народ потребовал, чтобы распяли Его. Почему? - Петр умолк в ожидании ответа.

Иисуса Христа распяли на кресте?!

У Амон-Pa потемнело в глазах, и он упал в обморок.

... Что происходит? Куда ведут озлобленные первосвященники и обманутая толпа Иисуса Христа, избитого и с завязанными руками?

Первосвященники и толпа остановились перед преторием.

- Правителя... Прокуратора... - орет толпа.

На веранде показывается прокуратор Понтий Пилат.

- Вот, привели к тебе человека, чтобы ты распял Его на кресте... Он возмущает народ и говорит, что Он царь Иудейский и Сын Бога... - говорят прокуратору первосвященники.

- Кого хотите, чтобы я отпустил на волю: Варраву или Иисуса, называемого Христом? - спрашивает у толпы прокуратор.

- Варраву, Варраву!.. - кричит толпа.

- Что же мне сделать с Иисусом, называемым Христом? - опять спрашивает их прокуратор.

- Распни Его... Распни Его! - кричит толпа. Пилат умывает руки перед ней и говорит:

- Невиновен я в крови праведника сего!

И будто кричит толпа в ответ:

- Кровь Его на нас и на детях наших!

Амон-Pa дышит с трудом, сердце сжимается от боли. Что делает эта рассвирепевшая толпа? Сколько рождений понадобится каждому орущему перед преторием, сколько тысяч лет, чтобы очиститься от страшного греха и сотворить достойный покаяния плод? Умрут они, и каждый из них заберет с собой грех, как наказание души; снова родятся и возьмут с собой грех, как проклятие предков и наказание пожизненное...

... Иисуса Христа укладывают на кресте, руки и ноги крепко привязывают к доскам креста. Палачи берут гвозди.

"Драх... драх... драх... драх... драх... драх... "

Руки и ноги пригвоздили к дереву и подняли крест.

- Царь Иудейский... хи-хи! - насмехается кто-то и плюет Ему в лицо.

- Зови Отца Небесного Твоего, который в небесах... Пусть спасет Тебя! - ехидничает кто-то.

И другие тоже смеются над Ним и унижают Его.

Иисус все слышит и страдает за них. Он явился в мир для спасения погибших овец, для спасения их душ, но овцы предали Его и свою душу тоже. Иисус все же заботится о них, грех их берет на себя, берет на себя грех человеческого рода на Земле.

- Отец Мой Небесный, - взмолился распятый Христос, - прости им, ибо не знают, что делают!

Многие плачут и отчаянно смотрят на Мессию.

Плачет, рыдает Андрей.

Плачет Мария Магдалина.

Не удерживает слез Матфей!

Плачут те, которые познали Иисуса Христа.

А у Марии, матери Христа, высохли слезы. С протянутыми руками смотрит на Сына и шепчет:

- Иисус, сын мой... Иисус, сын мой... Иисус, сын мой...

Иисусу жаль матери. Кто будет ее утешать?

Внизу видит любимого ученика Иоанна.

- Женщина, вот твой сын! - слабым голосом зовет он матерь свою и указывает на ученика.

Потом он зовет Иоанна:

- Вот твоя матерь!..

... Иисуса Христа распяли на кресте!!!

Приходят родные, снимают тело с креста, мажут благовониями, обвивают чистой плащаницей и кладут в новый гроб в скале. Затем большим камнем закрывают вход и уходят. У гроба остается стража.

На третий день Иисус воскресает.

- Украли тело Господа! - плачет Мария Магдалина и бежит к его ученикам.

- Мария! - слышит вдруг она голос Иисуса.

- Учитель! - и Мария стремится обнять колени воскресшего Господа.

- Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не поднялся к Отцу! - предупреждает Иисус.

Потом Он является своим ученикам.

- Мир вам! Почему испугались! Это Я! - успокаивает перепуганных учеников.

Ученики радуются.

Иисус учит их и поясняет много тайн Царствия Небесного.

Потом снисходит на них Дух Святой и Иисус говорит:

- Я с вами каждый день до скончания Света!

Перед их взором Господь направляется выше, выше, выше, оставляет за собой след синего огня и становится невидимым в Небе...

Иисуса Христа распяли на кресте...

- Амон-Pa, Амон-Ра... - слышит он голоса Александра и Михаила.

Они обливают его водой и стараются привести в чувство.

Амон-Pa открыл глаза.

- Он жив, жив! - с радостью закричали они.

- Спасибо Тебе, Господи, что спас этого мальчика! - вымолвил Петр.

После слез отчаяния из глаз Анны потекли слезы радости.

- Открыл глаза? Жив? - с материнской любовью произнесла Анна и приблизилась к мальчику, ласково провела рукой по лбу и поцеловала в щеку.

Глаза-то Амон- Ра открыл, но из них хлынули слезы.

Нет, он не плакал. Он не оплакивал Христа. Эго был пот страдающей души ради спасения тех, кто не принял Иисуса Христа невежественным и окаменевшим сердцем. Маленький мальчик, которому дано было знать тайну Царства Небесного, горевал из-за погибших душ, ради спасения которых явился Христос человечеству. И провозглашала душа Амон- Ра зов Царства Небесного: "Человек, береги свою душу! Созидай и совершенствуй, развивай и возвышай ее! Ищи собственный камень-письмо, который послал тебе Великий Дух, разгадывай суть его и следуй по указанному в нем пути радостно! Человек, сотвори свою тропинку к Дальним Мирам и Звездам! Помни, что Бог создал тебя для жизни вечной и поселил тебя в Беспредельности!"

Амон-Pa вытер слезы и улыбнулся всем. Вся семья возликовала.

Александр и Михаил подскочили, подпрыгнули от радости и закричали на весь мир, на все звездное небо, забыв об осторожности беглецов:

- Амон-Pa улыбается... улыбается...

Петр не осмеливался спросить, почему Амон-Ра так взволновало упоминание о Христе. Анна и ее мальчики тоже хотели узнать, кто был Иисус Христос и почему плакал Амон-Ра.

А Амон-Pa чувствовал, что все четверо были готовы для принятия Евангелия от него, их сердца были готовы впустить в себя Иисуса Христа.

Они как будто беззвучно упрашивали его: "Скажи нам, мальчик, мы поймем тебя, мы хотим знать!" Невидимая сила объединила их мысль и устремление. Анна, мальчики, Петр придвинулись к Амон- Ра и застыли.

Амон-Pa, лежавший на спине, взглянул на звездное небо и, как бы размышляя сам с собой, зашептал:

Родила мать сына и назвала его Каин.

Родила второго сына и назвала его Авелъ.

Стали братья взрослыми, и поделил отец между

ними землю и стадо овец.

Исполнился завистью Каин к Авелю:

тому досталось больше.

Увел обманом брата в скрытое место и убил его.

Прошло время, и умер сам Каин.

Душа Авеля не была обременена грехами,

И так как Авель жил на земле, творя добро,

Потому душе его была дана сила,

и взлетела она в Небо.

Душа Каина была обременена грехами,

И так как совершал Каин зло на земле,

Потому не была дана его душе сила, и не

взлетела она высоко.

... Прошло много лет.

Родила мать сына с душой Каина

и назвала его Иуда.

Родила второго сына с душой Авеля

и назвала его Илья.

Стали братья взрослыми.

Трудился много Илья и множилось добро его,

Благоговейно возблагодарил он Господа Бога

и построил Храм.

Не трудился Иуда, присваивал блага брата,

Вознегодовал на Господа Бога и разрушил Храм.

Ушел из жизни Илья.

Умер Иуда.

Душа Авеля, усиленная благой жизнью Ильи,

получила силу

И взлетела на Второе Небо,

Где было больше Света.

Душа Каина, обремененная грехами из-за злых

мыслей и деяний Иуды,

Лишилась силы,

И потому опустилась вниз,

Где было меньше Света.

... Прошло много, много лет.

Родила мать сына с душою Авеля,

Который был Илья,

И назвала его Андрей.

Родила второго сына с душою Каина,

Который был Иуда,

И назвала его Герод.

Стали братья взрослыми.

Прожил Андрей жизнь свою, спеша творить

добро, и был братом для брата.

Прожил Герод жизнь свою, творя зло, и был злым

для брата.

Ушел из жизни Андрей.

Умер Герод.

Душа Авеля, усиленная благодетельными

жизнями Ильи и Андрея, Взлетела в Третье Небо,

Где было больше Света, Красоты и звучала

Музыка Сфер.

Душа Каина, обремененная тяжестью грехов

Иуды и Герода,

Опустилась вниз,

А там было больше тьмы и тления.

... Прошло много, много, мною лет.

Родила мать сына с душою Авеля,

Который был Илья, который был Андрей,

И назвали его Иаков.

Родила второго сына с душою Каина,

Который был Иуда, и который был Герод,

И назвала его Лот.

Прожил Иаков, строя мосты, колодцы, дороги

И сказав людям: "Берите, ваше",

И люди отблагодарили его своей любовью.

Прожил Лот, сея зависть, зло, ненависть,

И вредя брату тоже.

Ушел из жизни Иаков,

Умер Лот.

Душе Авеля,

Усовершенствованной жизнями Ильи, Андрея

и Иакова,

Была дана еще сила,

И взлетела она в Четвертое Небо,

Где было больше Неизреченного Света,

Звучала утонченная Музыка Сфер

И царствовала Высшая Красота,

И это была Благодать Бога.

Душа Каина,

Обремененная грехами и падениями,

свершенными Иудою, Геродом и Лотом,

Опустилась во мрак,

Где было тление души и скрежет зубовный.

И это был

Гнев Бога.

... Прошло очень много лет.

Родила мать сына с душою Авеля,

Который был Илья, который был Андрей,

который был Иаков,

И назвала его Моисей.

Родила второго сына с душою Каина,

Который был Иуда, который был Герод,

который был Лот,

И назвала его Савл.

И множились на земле люди с душою

Авеля

И спешили творить благо.

И больше множились люди

с душою Каина

И свершали зло.

И подошла душа человеческая к пропасти.

Тогда послал Отец Небесный Сына Своего

Единородного

Для спасения душ людей.

Открыл Он им тайну Царствия Небесного

И дал Путь к Вечной Жизни.

Свершал чудеса, исцелял слепых и калек,

И распяли люди Его на кресте.

Но ушел Он, унося с собой грех людей,

И оставил поколениям, нынешним и грядущим,

Зов Вселенной:

Человек, стань на путь возвышения души своей,

И будь совершенен,

Как совершенен Отец твой Небесный.

Спокойно отчеканивал Амон- Ра каждое слово и, насыщая его силою и светом своего духа, направлял к душам и сердцам своих благодетелей. Шепотом, таинственно излагал он свое Евангелие, мысли которого образовывали в пространстве невидимые для глаза созвездия. Потом он умолк и сразу заснул.

Глава 45

Светало, и надо было продолжить бегство от возможных преследователей.

Но Амон-Pa еще спал, и никто не хотел мешать его отдыху. Ему надо было набраться сил.

Братья и их родители всю ночь не могли сомкнуть глаз. Откровение Амон-Pa разбудило в каждом зерно духа, и они углубились в размышления. Лежали они на траве, каждый созерцал звездное небо и пытался осознать путь восхождения к Вечной жизни Авеля и путь Каина, ведущий к гибели, понять суть Царства Небесного и заповедей Иисуса Христа.

Ребятам не терпелось поговорить с родителями, чтобы лучше осознать все то, что сообщил им Амон-Ра, но пока воздерживались, боясь не разбудить его.

Анна созерцала одну яркую звезду на небе, спрашивая у нее ответа на свои вопросы, а звезда пронизывала своим лучом ее душу, открывая там истоки мудрости, и Анна постигла смысл слов Христа: "У кого есть, тому и дано будет, у кого нет, и то будет отнято, что есть". Это сказано о душе, подумала Анна.

Мысль Петра сосредоточилась вокруг Амон- Pa: кто этот мальчик, откуда он знает столько и какую он имеет связь с Иисусом?

Когда в казарму принесли весть, что распяли Иисуса, у Петра кольнуло в сердце, - ведь все знали, что был Он человек праведный и творил добро. А вчерашняя исповедь Амон-Pa помогла Петру понять, что Христос явился в земную жизнь для спасения человечества. Но люди не поняли и не приняли Его, ибо восторжествовали злоба, зависть, ненависть и невежество. Грех человечества, после откровения Амон- Ра, Петр пережил как свой грех тоже, и от этого стало тяжело на сердце. "Сотворить плод, достойный покаяния", - эта мысль постоянно врывалась в его сознание и помогала вообразить будущее.

Братья тихо встали и знаком показали отцу, что разведают местность.

Они пошли вдоль дороги и все время оглядывались вокруг. Мальчики были осторожны, чтобы никто не заметил их.

Скоро они услышали шум реки и потянулись к ней.

- Это большая река, - сказал Александр, когда они подошли к берегу, - должно быть, это река Иордан, другой такой большой реки в Иудее нет!

- В ней, наверное, водится рыба, давай поймаем для завтрака! - предложил Михаил.

На втором берегу реки они заметили много людей, чем-то занятых.

- Там что-то строят! - сказал Александр.

Ребята нашли укрытое возвышенное место и оттуда некоторое время увлеченно наблюдали за работой людей.

- Что они строят? - заинтересовался Михаил.

- Что-то очень большое!

Они не заметили, как на дороге остановилась колесница.

- Ребята! - услышали они чей-то окрик. - Подойдите сюда, хочу что-то спросить!

Мальчики собрались бежать.

- Ребята, стойте, не бойтесь! - позвал незнакомец.

Перед ним стояла богатая четырехколесная колесница, запряженная четырьмя лошадьми. Ее сопровождали четыре вооруженных всадника. Мальчики поняли, что убежать не смогут. А добрый голос незнакомца их отчасти успокоил.

- Ребята, подойдите поближе, не бойтесь, я хочу спросить о чем-то! - повторил незнакомец.

Рядом с ним сидела красивая молодая женщина и ласково улыбалась.

Александр и Михаил приблизились на несколько шагов.

- Мы ищем одного мальчика, примерно вашего возраста. Он, должно быть, прошел по этой дороге. Может быть, вы его видели?

Александру и Михаилу и в голову не пришло, что этот богатый вельможа спрашивал их об Амон-Ра, потому ответили искренне:

- Нет, мы такого не видели!

Но господин продолжал:

- Он вашего роста, с черными волосами, с красивым светлым лицом... Обут в белые сандалии... Может быть, заметили?

Только сейчас братья догадались, что этот вельможа имеет в виду Амон-Pa, и его разыскивает. Михаил быстро ответил:

- Нет, такого мы не видели!

- А какого видели, где? - не отступал господин.

- Мы ничего не знаем... Никого не видели! - торопливо ответил Михаил.

Господин и госпожа почувствовали, что ребята что-то скрывают.

- Юстиниан, - шепнула молодая красивая женщина, - они знают, но скрывают! Успокой их, попроси, чтобы правду сказали.

- Я тоже так думаю, моя богиня, - тоже тихо ответил ей господин, и вновь обратился к мальчикам, - ребята, мальчика зовут Амон- Ра, мы его друзья и любим его. Прошу вас, скажите правду!

- Мы ничего не знаем! - ответил решительно Александр и обратился к брату: - Пошли отсюда!

- Ребята, если знаете и скрываете, вы окажете Амон- Ра плохую услугу! - опять крикнул господин, в его голосе чувствовалась мольба: - Скажите, и мы хорошо наградим вас!

Какая награда могла соблазнить братьев? Они спасли Амон- Ра из темницы, полюбили его, сдружились с ним. А этот человек обещает им награду, чтобы те выдали ему друга, измученного легионерами. Может быть, этот вельможа разыскивает Амон- Ра, чтобы отдать его на избиение своим слугам за то, что он знает об Иисусе Христе.

Мальчики убежали не в ту сторону, где были Амон- Ра и их родители, а совершенно в противоположную. Их догонял крик господина:

- Ребята, вы, должно быть, итальянцы... Если увидите Амон- Ра, передайте, что Августа и Юстиниан ждут его на стройке...

А ребята бежали без оглядки... Они замедлили ход и вздохнули лишь тогда, когда убедились, что колесница скрылась вдали. Тогда они обернулись и пошли обратно, и увидели Петра, который шел им навстречу.

- Я вас разыскиваю, - сказал отец, - я слышал, о чем вам говорил римский вельможа. Пойдем и скажем все Амон-Ра!

- Августа и Юстиниан, так они себя назвали! - сказал Михаил.

- Отец, на той стороне реки действительно строят что-то очень большое... Значит, эти господа поехали туда, на строительство. Так ведь они сказали? - обратился Александр к Михаилу.

Михаил подтвердил.

- Надо рассказать обо всем Амон- Pa... Но, дети мои, Амон- Ра голоден, надо нам какую-то пищу раздобыть. Мы тоже голодные... Может быть, рыбу поймать в реке?

- Мы тоже подумали об этом! - ответил Михаил отцу.

И они спустились к реке.

Глава 46

Тем временем Амон- Ра проснулся.

- Как спал, сынок? Как себя чувствуешь? - с материнской лаской спросила Анна.

- Хорошо. Уже ничего не болит. Спасла ваша забота, - ответил Амон-Pa весело.

Улыбка этой доброй женщины напомнила ему улыбку Мары.

- Скоро вернутся наши мужчины и мы продолжим путь! - сказала Анна. - Может быть, они найдут что-нибудь съестное.

Семья Петра очаровала Амон- Ра, он полюбил их всех. Он хорошо помнил, как Петр восстал против своего десятника, защищая его, как он ухаживал за ним в темнице. А теперь каждый из них заботится о нем, защищает его, бережет его сон и спокойствие.

- Не хочется выпить воды, сынок? - спросила Анна.

Амон-Pa кивнул головой.

Анна пошла к речке, наполнила чашу из своих ладоней холодной водой и осторожно принесла мальчику. Приятно было глотнуть холодную воду, она вливалась в тело как живительная сила.

Мокрой рукой Анна погладила мальчика по голове и заботливо проговорила:

- Хороший ты мой... мой удивительный мальчик!

По телу Амон-Pa пробежали мурашки. Так происходило всегда, когда ласкала его мама, говоря ласковые слова. Амон-Pa соскучился по маме, ее улыбке, доброму лицу, по ее присутствию рядом, по теплу ее рук. Сколько раз просила она: "Сынок, расскажи, чему тебя научил Андрей!". Но не успел он объяснить маме, что такое Мироздание и как оно построено, что такое душа и как она может стать бессмертной, как человек может войти в Царство Небесное. Однако вся жизнь Мары была служением добру, ее сердце горело любовью к ближним, она стремилась сострадать и помогать попавшим в беду. И хотя она не знала тайны Царствия Небесного, тем не менее, ее душа узкой восходящей тропинкой стремилась к нему.

Анна такая же заботливая, так же его ласкает, как делала это Мара.

Какие у Анны добрые глаза, какая она красивая, какой у нее родной голос!

- Приласкай меня еще, мама! - попросил он Анну, и приятные мурашки пробежали теперь уже по ее телу: этот чудо-мальчик назвал ее мамой.

- Да, сынок, мой хороший, мой умный! - сказала она с трепетом, положила его голову на свои колени, разгладила ему брови и расчесала пальцами волосы. "Этот мальчик - божий сын, - с убеждением подумала Анна, - сколько чего он знает, как прекрасно рассказал он нам о Царстве Небесном, о Христе... Надо его попросить продолжить свои рассказы".

Амон-Pa расстегнул рубашку на груди.

- Мама, сними с меня этот медальон.

На груди мальчика лежало удивительное творение человеческой руки и устремленной к небу мысли.

- Это мне подарил ювелир Захарий, мама... Он сказал мне, что в беде медальон будет защищать меня. Когда меня избивали легионеры, медальон помогал мне: я не чувствовал никакой боли... Есть у него еще одно свойство: злой глаз не заметит его, как будто медальона и нет на мне...

- Он очень красив, сынок! - сказала Анна, очарованная изяществом медальона. - У ювелира, видно, была добрая душа!

- Да, мама, он очень добрый человек, Захарий... Но мне уже не нужна защита, я хочу, чтобы этот медальон носила ты.

Анна не могла оторвать глаз от медальона: восходящее Солнце двигалось и светило своими бриллиантовыми лучами. Однако восхищение творением искусства не вмещало в себя ни малейшего желания владеть вещью. Нет, Анна не имеет права взять медальон, который защищает чудо-мальчика от злых сил.

- Нет, сынок, медальон должен остаться у тебя...

Но Амон-Ра повторил усердно:

- Мама, сними медальон и дай мне увидеть его на твоей груди... Не я один прошу тебя об этом, так желает Мара, так желает и его создатель - Захарий. Этого хочет сам медальон. Пусть станет он покровителем всей вашей доброй семьи. Сними медальон, мама!

Анна почувствовала силу просьбы. Она сняла медальон с шеи мальчика и надела его на себя. Она не восприняла подарок как подарок или же как украшение.

- Большую ношу ты на меня возлагаешь, сынок! - сказала она задумчиво.

- Да, мама, это так, - подтвердил Амон-Ра.

В это время рядом с Амон- Ра что-то глухо упало и запищало.

Амон-Pa заметил птенчика. Ему, наверное, было всего три-четыре дня: длинная и тонкая шея, большая голова, большой животик. Он был покрыт лишь незаметным пушком; поднять голову он не мог, как будто была сломана шея. Птенчик жалобно протягивал одну ножку и широко раскрывал рот.

Амон-Pa взглянул на дерево и совсем высоко в ветках заметил гнездо. Птенчик упал из гнезда. Родители птенчика, маленькие птички с разноцветным оперением, с тревогой и мольбой крутились над упавшим птенцом и пищали. Они просили Амон- Ра спасти их детеныша.

Амон-Pa осторожно взял птенчика на руки. От боли тот совсем почернел.

- Он же лапку себе сломал! - обеспокоилась Анна.

Амон-Pa вправил птенчику лапку, накрыл его другой ладонью, закрыл глаза и направил огонь сердца в ракушку из своих ладоней. Так держал он птенчика две-три минуты. Потом снял руку, и Анна от удивления вскрикнула:

- Сынок, ты исцелил птенчику лапку?!

Амон-Pa только улыбался.

Птички-родители беспомощно пищали. Амон-Ра показал им птенчика и встал на ноги.

Что ты собираешься делать! - обеспокоилась Анна.

- Посажу птенца в гнездо, - спокойно ответил Амон-Ра.

- Ты хочешь залезть на дерево?! - возмутилась она, - Тебе нельзя... Вот вернутся мальчики, и они посадят птенчика в гнездо!

- Почему, мама? Я уже здоров, - спокойно ответил Амон-Ра. - Ты не бойся, не упаду.

- Нет, нет, не позволю! - заявила Анна, - Ты еще слаб... Вот и мальчики идут, я слышу их голоса, они поухаживают за птенцом...

И действительно, все прибежали сразу: отец и сыновья. Они были страшно взволнованы.

- Надо бежать немедленно! - без передышки произнес Петр, - Пошли, бежим...

- Почему, что происходит?! - с испугом спросила Анна.

- Не спрашивай... Бежим, а то произойдет страшное... Надо успеть переправиться на другой берег Иордана. Может быть, спасемся!..

Мальчики собрались помочь Амон- Ра бежать. Он держал в ладонях беспомощного птенчика.

- Я не пойду, пока не посажу птенчика в гнездо, - сказал он спокойно и освободился от братьев.

- Какой еще птенчик?!.. Амон- Ра, какие-то подростки-разбойники напали на твой след... Они ищут тебя... Вот-вот будут здесь... Бежим, чтобы успеть переправиться через реку... - Михаил в спешке объяснял Амон-Ра положение дел и тянул его за собой.

- Но я не могу никуда уйти, пока не верну птенчика в свое гнездо... Бегите вы, может быть, я догоню вас... - повторил он спокойно и уверенно.

- Амон-Pa, посади птенца на землю, надо бежать!!!

В это время они услышали, как кто-то кричал.

- Они тут, под этим деревом... Не упускайте их...

Амон-Ра узнал злобный голос Большого Мальчика.

- Бежим скорее, Амон-Ра...

Но Амон-Pa не собирался бежать. Да и поздно было.

- Скройтесь за стволом дерева и ложитесь! - сказал Амон- Ра всем.

Однако Анна встала рядом с ним.

Зверские крики грянули разом.

- Я же вам говорил! - заорал Большой Мальчик. - Вот он, Амон-Pa, которого я ищу... Других не трогать... Бросайте камни в него... Не промахнитесь...

На расстоянии двадцати-тридцати шагов около сорока подростков окружили Амон-Ра. Он стоял спокойно, невозмутимо, без страха.

- Не смейте! - закричала разбойникам Анна.

- Женщина, отойди от него! - орал Большой Мальчик.

Она подняла вверх руки, защищая Амон-Ра:

- Не смейте!

Но Большой Мальчик был решителен.

- Бросайте в него камни! - приказал он.

Толпа обезумевших подростков одновременно подняла руки, и сорок крупных камней полетели в голову Амон-Ра.

Анна гневно вскрикнула и прикрыла своего чудо-мальчика.

Камни летели, как град. Их не надо было искать - подростки доставали их из-за пазухи. Они кидали камни точно в цель. Да еще восхищались своей ловкостью. Камни попадали Амон- Ра в лоб, в голову, в грудь, в живот, в глаза, в колени... Сорок камней... Еще сорок... еще... еще... еще...

Амон-Pa был весь в крови, лица не видно было... но он не падал... он стоял спиной к потоку камней и всем телом защищал птенца, прикрытого ладонями, сложенными ракушкой...

Град камней не прекращался... Они сломали ему позвоночник... он осторожно опустился на землю и лег так, как лежал в лоне Мары до того, как появился на свет...

Часть камней падала на Анну, но она не чувствовала боли... Из ее головы исчезло все, кроме одной обреченной мысли: защитить Амон- Ра, спасти сына... И когда она увидела сына, лежавшего на земле, сразу опустилась на четвереньки и своим телом закрыла его со всех сторон.

Александр и Михаил лежали на земле за стволом дерева, отец тоже накрыл их своим телом. Они не видели, что происходило за стволом дерева. А там происходило страшное: камни с грохотом ударялись о камни, стоял жуткий шум. Гора камней быстро росла, разбойники израсходовали и те камни, которыми они запаслись заранее, и те, что в изобилии валялись вокруг под ногами. Камни сломали Петру ребра, ноги, попали в голову, и он потерял сознание.

Обезумевшие подростки-разбойники не угомонились бы еще долго, но услышали приказ вожака:

- Хватит... А теперь бежим отсюда... Быстро...

И свора разбойников исчезла сразу, оставив под большим деревом большую, гору камней, на вершину которой сели прекрасные птички и горько заплакали.

Глава 47

Августа и Юстиниан потеряли покой.

- Юстиниан, - повторяла Августа уверенно, - я знаю, что Амон-Pa находится недалеко от нас... совсем недалеко... надо поискать его!

Юстиниан вызвал Иакова и поручил выделить группу людей для поисков Амон-Ра.

Дети, находившиеся на стройке, узнали об этом и опередили взрослых. Более тридцати мальчиков мгновенно переправились на другой берег реки и начали обследовать всю местность, каждый куст, каждую ямку, каждое дерево.

- Амон-Ра... - кричали они, - мы ищем тебя...

Гору из камней под большим деревом первым увидел Филипп. Там же заметил он лежавшего на земле человека. Он подбежал к нему и удивился: человек всем телом распростерся над двумя мальчиками, пытался перевернуться, чтобы освободить их, но не смог.

Прибежали и другие ребята. Общими усилиями они осторожно подняли пострадавшего и уложили рядом. Обе ноги у него были переломаны.

- Отец, как ты? - одновременно спросили сыновья.

Тот произнес с трудом:

- Помогите Анне и Амон- Pa... Может быть, они еще живы...

Тридцать мальчиков собрались вокруг Александра и Михаила. Братья поняли, что это не разбойники. Лицо каждого выражало сострадание и готовность помочь.

- Кто вы? - спросил Михаил у Филиппа, который прибежал первым и стоял впереди всех.

- Друзья Амон- Ра, мы его ищем! - ответил Филипп.

- Амон-Ра и наша мама находятся под этой каменной горой! Помогите высвободить их!

Ребята немедленно занялись разрушением горы: они брали камни и бросали их рядом.

Скоро присоединились рабочие под руководством Иакова, которого сопровождали Илья и Иорам.

Иаков узнал от Петра о том, что произошло. С огромным усилием Петр рассказал ему, как его сыновья ловили рыбу и как увидели большую группу подростков, которые сидели у обочины дороги. Старший сын Александр подслушал их разговор и узнал, что они напали на след Амон- Ра, им известно, что он где-то здесь, в этих окрестностях, и что они готовятся напасть на него. "Мы немедленно вернулись к этому месту, где ждали нас Амон- Ра и мать моих детей, и сказали, что нужно бежать немедленно. Мы намеревались перебраться через Иордан и присоединиться к людям, которые там чем-то были заняты. Мы надеялись, что они защитят нас. Но Амон- Ра не согласился бежать. Он держал на ладони птенца и сказал нам, что пока не посадит его в свое гнездо, не уйдет. Тем временем прибежали подростки-разбойники, которые забросали камнями Амон-Pa и мою жену... Они под этой грудой камней... "

Петр плакал, рассказывая о случившемся. Иорам осматривал его покалеченное тело и принимал меры помощи.

На колеснице примчались Августа и Юстиниан.

Иаков рассказал им все, что узнал от Петра.

Августа, заплакала, и Юстиниан не в силах был успокоить ее.

Все с тревогой и нетерпением ждали, пока дети и взрослые разбирали гору из камней.

- Вижу... - закричал Филипп, когда в камнях заметил ступни ног.

Скоро показалась и спина - это была Анна.

- Мама... мама... мама... - с радостью и страхом вскрикнули Александр и Михаил.

В странном положении увидели люди Анну: она не лежала на земле, раздавленная горой камней, она не была в крови; она стояла на четвереньках и закрывала Амон-Pa. Получилось, что под ее телом в свободном пространстве должен был находиться Амон-Ра. Всю груду камней держала женщина на своей спине. Удивлению присутствующих не было конца: как эта слабая женщина могла удержать на своей спине тяжесть, которая раздавила бы слона.

Быстро отбросили оставшиеся камни.

У всех теплилась надежда, что увидят Амон- Ра в живых.

Анну, стоявшую на четвереньках, осторожно подняли и уложили рядом с Петром.

Но там, где должен был быть Амон- Ра, все увидели то, чего никто никогда не видел: на земле играли нежные синие, фиолетовые, утреннего небесного цвета языки пламени, они целовали, ласкали ладони, сомкнутые в ракушку. Больше там ничего не было.

Молча, задумчиво, с какой-то торжественностью смотрели и взрослые, и дети на это чудо-зрелище.

Филипп присел у языков пламени.

Он протянул руку и взял в руки ладони-ракушку.

Он держал огненную ракушку, языки пламени дотрагивались до его лица, но не обжигали его. В сердце Филиппа заискрился свет.

- Это есть руки Амон-Ра, - произнес он тихо, но его в полном молчании услышали все, - я узнаю их... А этот огонь есть огонь его сердца, я его тоже узнаю...

Потом он осторожно открыл ракушку из кистей рук Амон-Ра.

На ладони лежал птенчик: живой, с длинной шеей, с большой головой, с огромным животом, с раскрытым клювом.

Птенчик радостно запищал.

Запищали птички-родители: жалобно, грустно, и радостно.

Илья взял птенчика, посадил его за пазуху и, недолго думая, залез на дерево. Все молча следили, как тот поднимался с ветки на ветку. Он достиг вершины огромного старого, может быть, тысячелетнего дерева, достал из-за пазухи птенца, поцеловал его в клюв и посадил в гнездо. Филипп еще держал в своих руках кисти рук Амон- Ра, горевшие фиолетовым огнем. Он хотел прижать их к груди, поцеловать, приласкать, но не успел. Перед глазами у всех голубые, фиолетовые, цвета утреннего неба языки пламени вдруг сомкнулись в единое целое, закруглились, превратились в огненный шар, который испускал радужные лучи. Шар молниеносно взлетел в небо и вскоре исчез.

- Юстиниан, что это было?! - так беззвучно произнесла удивленная Августа, что Юстиниан не услышал ее.

На небо взирали дети, взирали взрослые, где-то в Беспредельности они искали путь, по которому летел прекрасный шар - огонь сердца Амон-Pa, или его живая и вечная душа. Но на небе не было и следа.

- Царство Небесное... Царство Небесное... - шептал Филипп.

Иаков опустился на колени и протянул обе руки к небу.

Опустились на колени все и тоже протянули руки к небу.

И каждый послал душе Амон- Ра свой огонь любви, свое восхищение, ибо душа маленького пастуха оказалась отнюдь не маленькой.

Только Иорам видел воочию, как искорки мыслей и чувств людей выстроились в единый огненный поток и помчались вдогонку огненному шару. Иорам не удивился своему видению, и к огненному потоку щедро присовокупил свое благоговение перед Учителем: "Выше, выше, выше, Амон-Ра... "

Заметила этот поток синего, голубого огня и Августа и удивилась его красоте. Она не могла предположить, что никто другой не видит этого непрерывного света. Поэтому шептала с восторгом, с восхищением:

- Что за чудо... Какая огненная тропинка... Юстиниан, как это прекрасно...

Но Юстиниан не понял, о какой тропинке говорила Августа.

Лежавшая на спине Анна тоже была устремлена к небу. Из ее глаз лились слезы. Сколько камней попало в нее, но ни один не повредил ей. На своей спине держала она гору камней, но не чувствовала тяжести. То, что она осталась живой и невредимой, это не являлось для нее чудом. Чудо для нее началось тогда, когда, находясь под грудой камней, во тьме, она нашептывала: "Лишь бы ты, сынок, остался жив... лишь бы ты остался невредим... " И в это время услышала она, как произнес Амон-Ра - тихо, спокойно, ласково, с любовью, с верой, с всепрощением - "Птенчик будет жить".

Потом во тьме под камнями, под собой, Анна увидела, как все тело Амон-Pa начало светиться голубым, фиолетовым, цвета утреннего неба огнем. Снаружи камни с грохотом разбивались о камни, там кипели злоба, зависть и ненависть. А под стоявшей на четвереньках Анной лежал Амон- Ра так же, как лежит ребенок в утробе матери перед рождением, и лучился голубым огнем, горел в нем, становился пеплом, но лицо его выражало высшее блаженство. "Амон-Pa, сынок, Амон-Ра", - шептала Анна с благоговением. Но Амон- Ра не говорил больше ничего, излучал огонь и горел в нем. Только закрытые как ракушки кисти рук оставались нетронутыми огнем. Внутри сидел птенчик и время от времени пищал...

Катились слезы по щекам Анны, но слезы эти не были слезами сожаления, горя, отчаяния. Слезы ее благословляли чудо-мальчика, его небесный путь; слезы эти, как кристалл чистых чувств несказуемой любви, тоже вливались в единый поток видимого только двоим огненного пути от Земли в Бесконечность.

Анна приподнялась, хотела встать на колени. Вдруг она заметила медальон восходящего Солнца на своей шее. "Он меня спас, он спас мою семью", - подумала она, поднесла его к губам и поцеловала. И только теперь увидела она на медальоне образ прекрасной женщины. Это Мара, которая родила мальчика для земной жизни. А Анна? Может быть, Анна стала последней опорой для жизни вечной?

Люди привстали с колен.

Но не спешил привстать Юстиниан.

Он притронулся к плечу Иакова, который тоже не спешил встать.

Иаков обернулся.

- Иаков, прошу тебя, скажи мне, кто этот неизвестный архитектор, чтобы заказать ему проект величественного храма. Мы его построим на этом месте в знак утверждения Новой Религии! Иаков ответил спокойно:

- Господин, неизвестный архитектор стоит недалеко от вас, и проект Храма тоже готов! - и он указал на тринадцатилетнего мальчика, своего "слугу". Тот стоял на коленях спиной к Юстиниану и созерцал небо.

- Он?! - удивился Юстиниан, - этот ребенок?!

- Да, господин, он создал проект вашего дворца, он же руководит строительством через меня!

Юстиниан дотронулся рукой до плеча мальчика.

Тот вздрогнул от неожиданности и обернулся. Юстиниан улыбнулся ему.

- Оставайся неизвестным, - сказал он мальчику, - зато дела твои будут известны!..

Люди направились к стройке. Петра они везли на носилках. Рядом шли Анна и сыновья.

Люди шли и уносили в себе собственную ношу - это было чувство, вызванное видением Истины. И так как никто не мог вместить в себя полную Истину, каждый уносил столько, сколько могли вмещать его сердце и душа.

У кого было больше Истины, у кого - меньше?

Кто уносил с собой больше света - отец или сын?

Шли люди со своими частицами Истины, и потому каждому было суждено стать источником тысяч легенд и сказок о маленьком мальчике, который уберег жизнь птенца, а сам превратился в огненную тропинку в Вечность.

На месте чуда остались двое: Филипп и Иорам. Иорам наклонился и рукой погладил ту пядь земли, где только что горело фиолетовое пламя, чтобы обнаружить хотя бы пепел тела Амон-Pa. Пепла на земле не было, но рука его задела плоский камень. Он взял его и стал рассматривать. На нем бледно светились линии и знаки. "Камень-письмо Амон-Ра", - подумал он. Еще один миг, и на камне стерлось все, без следа. "Вознесся! - промелькнуло в голове мальчика. Он бережно положил камень на свое место, - пригодится для строительства храма!"

- Нам с тобой надо идти в пещеры Философа. Там Саломея, Бунгло. Там у нас с тобой дела. Амон-Ра поручил мне заботиться о тебе! - сказал Иорам и обернулся к Филиппу.

- Значит, ты мой учитель? - у Филиппа загорелись глаза.

Они поднялись и вышли на дорогу.

Но за ними остались еще двое - две птицы.

Они, эти двое, сидели на верхушке большого старого дерева и вслед уходящим мальчикам наполняли пространство песней о той части Истины, которую сегодня они вместили в себя.

И песня их была Великая.

 

 

Амон-Ра
от всего сердца
дарит эту книгу тому,
кто ее приютит

 

 

© Ш. А. Амонашвили


Вернуться на страницу Магии и оккультизма


Послать письмо В начало страницы

(c) Castlevania, 1999-2002,
Internet Maniac, дизайн и программирование, 1998-2002

Gain full control over your tags in MP3 and Ogg Vorbis-files, including batch processing for multiple files! Keywords: MP3 VQF WAV WMA OGG Vorbis music free tag id3 id3v1 id3v2 mp3tag id3tag studio media player play video award lyrics picture image bmp jpg png gif support drag&drop easy organiser organize collection tag editor freedb cddb list playlist tool maniactools free download